С документами вышла какая-то задержка, ему сообщили, что идет передача прав, а тем временем явился слуга и пригласил на ужин. Гай опасался, что придется вместе со слугами, а это оскорбление, хотя сам не видел в этом ничего зазорного, но тут важно, как другие оценят…
К счастью, за стол его посадили с королевскими стражами, причем со старшими офицерами, а простые стражники трапезуют в общей комнате.
Гай поскорее закончил с ужином, не нравятся люди, так гордящиеся службой при дворе, в любом случае это всего лишь сервы, какие бы пышные одежды ни носили.
Вернувшись, снова сел за книги, стараясь поскорее вникнуть в обычаи и законы этой малой страны внутри большой страны. Как гласит следующая глава, набеги датчан начались уже в девятьсот девяностом, через год разграбили Западный Уэссекс, после чего английские короли впервые приступили к сбору «датских денег», первый всеобщий налог в Англии. Набеги учащались, англосаксонский король Этельред II в тысяча втором устроил массовую резню датчан, что просто жили в Англии, но викингов это лишь разозлило, и в течение пятнадцати лет их армия под началом Торкеля Длинного методически уничтожала все города и села в южных землях Англии.
В этой нескончаемой войне сила духа викингов оказалась выше, англосаксы бежали с полей битв, а король Этельред II бежал в Нормандию. Еще долго длились жестокие сражения, время от времени Англия поднималась и пыталась стряхнуть захватчиков, но в конце концов знать и духовенство Уэссекса и Данелага признали королем Англии сына датского короля Свена Кнуда.
Было еще героическое сопротивление войск Эдмунда Железнобокого, но войска полегли, как трава под взмахами косы, а страну объединили под властью датской династии Кнуда Великого. Скандинавы заняли все важные и неважные посты в государстве, все ведущие роли играли только датчане и другие викинги.
В Оксфорде в тысяча восемнадцатом году собрали национальное собрание, где скандинавская и англосаксонская знать обговорили условия сосуществования двух наций в Англии.
Он тряхнул головой, мелькнула мысль, что история повторяется в точности. Норманны завоевали Англию, и теперь вся знать только норманнская, господа говорят на французском, а простые люди — на английском…
— Ерунда, — сказал он зло, — скандинавы и англосаксы слились в единый народ! И мы сольемся…
Еще одна загадка разрешилась, когда он прочел, что первым английским королем, признавшим, что датское право — это не чужие законы завоевателей, а тоже часть Англии, был Эдгар, он предоставил Данелагу внутреннюю автономию в социальных и правовых вопросах.
Возможно, сработало то, что викинги, ставшие уже англичанами, показывали себя прекрасными работниками, исправно платили налоги, а земли, которые они захватили, процветали.
Утро наступило настолько хмурое, что в жаркой солнечной Палестине, залитой беспощадным солнцем так, что высвечивает каждый уголок и нигде не оставляет тени, это сошло бы за глубокую безлунною ночь.
Он прислушался к орущим петухам, поднялся и пошел к окну. За спиной хлопнула дверь, это возник, похожий на грузного призрака, послушник Хильд с виноватой улыбкой.
— Не разбудил, ваша милость?
— Нет, — буркнул Гай. — Что тебе?
Хильд поспешно поклонился.
— Бумаги ночью подготовили, ваша милость! Так что позавтракаем и… можем отправляться.
Гай нахмурился.
— Что значит «можем»? А ты при чем?
Хильд снова поклонился, развел руками.
— Личный секретарь его высочества сэр Джозеф Сэмптон, стремясь получше выполнить волю его высочества, распорядился послать меня с вами, ваша милость. Дабы быть в помощь в толковании законов…
Гай в удивлении отшатнулся.
— Личный секретарь распоряжается и духовными людьми?
Хильд вздохнул.
— Не совсем так, но когда епископ Лонгчамп рядом, им договориться не так уж и трудно.
— Еще бы, — буркнул Гай, — ворон ворону… Мне жаль, что тебя подпрягают ко мне. У меня в последние годы характер подпортился.
Хильд спросил испуганно:
— В чем?
Гай ответил в раздражении:
— Непонятно? Раньше я был весь хи-ха да ха-ха, а сейчас так и тянет сразу в морду!.. Осточертело все. Одни рожи вокруг, куда делись люди?..
— Это правда, — согласился Хильд, — но все-таки все люди созданы Господом, как и людишки всякие мелкие… так что всяк отвечает перед Господом сам, не нам бить в каждую рожу, хоть и хочется.
Гай спросил с недоверием:
— Даже тебе хочется?
— Еще бы, — ответил Хильд. — Монахи отличаются от мирян тем, что умеют сдерживаться. А кулаки у нас одинаковые!
Глава 8
Сэр Джозеф все в таком же темном костюме, только крючки и бляхи не серебряные, а золотые, встретил Гая у выхода из замка.
— Вот ваши бумаги, — сказал он строго, — на владение землями. Вот предписание королевской канцелярии о назначении вас шерифом Ноттингемского графства, или шера, как говорят местные. В конюшне вас ждут две лошади, но это не подарок, а будет вычтено из вашего жалованья.
— Спасибо, сэр, — ответил Гай с осторожностью. — Этот мальчик тоже едет со мной?
Сэр Джозеф позволил своим замороженным губам изобразить нечто вроде улыбки.
— Этот мальчик, — произнес он, — весьма прыткий мальчик. Он еще как умеет ездить верхом…
То, как он это произнес, намекало на некую тайну, тем более что Хильд смиренно потупил глаза и даже шаркнул ногой, словно растирал подошвой сопли.
— А ему можно? — спросил Гай. — У нас монахи, помню, только пешком… да еще на ослах.
Сэр Джозеф поморщился.
— У вас были только тринитарии и матюрены? — поинтересовался он. — Кармелитам, насколько знаю, разрешено на муле.
Хильд пояснил самым смиренным голосом:
— Ездить на ослах или мулах — проявлять большее смирение, угодное Господу. Но Господь разрешает монахам пользоваться верховыми лошадями, если в этом есть необходимость, а не потехи ради.
Сэр Джозеф сказал нетерпеливо:
— Тогда все. Берите коней и езжайте, сэр Гай! В первые дни там на месте постарайтесь просто уцелеть. Ни во что не ввязывайтесь, пока не поймете, куда вы попали.
Он повернулся и скрылся за дверью, а встревоженный таким напутствием Гай спустился с крыльца. Из конюшни им навстречу вывели двух коней, оба застоявшиеся, мотают головами и пытаются подняться на дыбы.
Гай побаивался за Хильда, но пока он сам уговаривал своего коня успокоиться и начинать верно служить новому хозяину, за спиной прогремел частый топот.
Он резко оглянулся, Хильд на крепкой лошадке описывает круги вокруг них, вид довольный, никакого страха в глазах, полы черной рясы развеваются, как крылья ночного демона.
