металась, крутила носом, пытаясь разобраться в запахах, наконец она подбежала к травяному островку с небольшим зеленым кустиком на нем. Под кустиком Шаманка обнаружила баллонный ключ со следами крови.
— А вот это уже кое-что!
— Шаманочка, что это с тобой?
У собаки, похоже, разыгралось обоняние, и сама она вошла в раж. Ее тянуло в сторону Михалевки, и Желманову приходилось сдерживать ее порыв.
Надо было и дальше идти по следу, но как же баллонный ключ, которым, возможно, ударили кривоного борца? Оставлять такую находку без присмотра никак нельзя. Вдруг обладатель этого ключа вернется за ним, чтобы уничтожить отпечатки своих пальцев? Хорошо бы остаться и подождать преступника, но слишком уж туго натянулся собачий поводок.
Игнат не готовился к выходу на место преступления, не лежал у него в кармане специальный пакет для вещдоков, но имелся чистый носовой платок. Проблема заключалась в том, что одного платка не хватало, чтобы целиком завернуть ключ. К счастью, такой же чистый платок имелся у Желманова.
Оторванный карман Игнат трогать не стал, всего лишь аккуратно накрыл его большим плоским камешком, а баллонный ключ унес с собой.
Поселок Михалевка начинался с базы отдыха «Бирюза» — деревянные домики на огороженной территории у моря, кирпичная столовая с открытой верандой и администрация в железном вагончике. Собака вела по улице дальше, но все-таки пришлось сделать остановку. Игнат зашел прямиком к директору базы, позвонил с его телефона в район, попросил связаться со следователем и передать ему важную информацию. Также он связался с оперативным дежурным своего отделения и велел отправить в Михалевку машину. И еще Игнат заставил директора открыть свой сейф, положил туда улику. Ключ от сейфа он унес с собой.
Он вернулся к Желманову, посмотрел на Шаманку, которая устало лежала у ног оперуполномоченного. Неужели прошел запал?
Долгое время Шаманка не реагировала на уговоры, то на Желманова грустно посмотрит, то на Игната, наконец, поднялась и побрела дальше — прежним курсом. И очень скоро свернула в проулок, который уходил в горы. Но далеко не ушла, остановилась возле небольшого саманного дома и, надо же, легла под скамейку, стоявшую впритык к ветхому забору.
— Вот тебе раз! — усмехнулся Игнат, глядя на дом, явно разделенный на две половины.
Один двор и два отдельных входа. Возможно, в одной половине дома и жили гастролеры.
Из дома никто не выходил, ни одна занавеска на окнах не шевельнулась. Но все же Игнат на всякий случай вынул из кобуры пистолет. Увидев это, Шаманка вылезла из-под скамейки, подняла голову, вытянув шею и передние ноги. Собака готова была поддержать возможную атаку, так и следовало понимать ее действия.
Но до атаки дело не дошло. Игнат и Желманов зашли во двор, открылась дверь, и к ним вышла сухонькая, убеленная сединами старушка в байковом халате. Она подслеповато смотрела на них.
— А свободных мест нема!..
— Так нам и не надо.
— Вы из милиции? — наконец, разглядев Игната, спросила старушка.
Видно, не совсем слепая, если блеск звездочек на погонах различает.
— Из милиции… Где ваши жильцы? — тихо спросил Игнат, осторожно открывая дверь в другую половину дома.
— Так тихо ночью было.
Игнат зашел в душный коридорчик со столиком и двумя табуретками у него. Рукомойник с ведром, полочка для посуды, плита с газовым баллоном, вот и вся обстановка. А на столе полная банка пива, рыба, и все почти нетронутое.
В одной-единственной комнате кровать, раскладушка, на столе раскрытый чемодан с вещами. Рубашка, свитер, чистое нательное белье, скомканное полотенце, в общем, ничего особенного. На полу резиновые шлепки, в углу грязные носки. Женских вещей не видно. И ни единой живой души.
Фотографии только на стенах. Старые фотографии — из жизни поколений, проживавших в этом доме. Фотографий, которые могли выставить на тумбочку временные жильцы, Игнат не увидел.
Он вышел из дома. Можно продолжать разговор.
— А жильцы кто, два парня? — спросил Игнат у старушки.
— Парни, — кивнула старушка. — Два хлопца.
— Один черненький, другой светленький. Светленький крепенький.
— Крепенький, как кабачок… Пельмень!
— Так кабачок или пельмень?
— Костя его Пельменем называл.
— Уши у него сломанные, на пельмени похожие.
— Да, да, поганые уши!.. Я хоть и плохо вижу, но уши разглядела.
— И где сейчас эти уши? В смысле хлопцы.
— Ушли.
— Когда?
— Вчера. Какие-то люди за ними пришли.
— Какие люди?
— Не знаю. Поздно было, темно, а в темноте я совсем ничего не вижу. Но слышу. Голоса грубые, мужские, о чем говорили, не поняла.
— А почему люди? Может, один кто-то приходил?
— Да нет, двое было. Голос Миши я знаю, Кости тоже. А два других голоса никогда не слышала.
— Если голоса различили, значит, слышали, о чем говорили.
— Сказали, что поговорить с ними хотят.
— Кто хочет?
— Не знаю, не слышала. Сказали только, что делиться надо.
— Чем делиться?
— Не слышала.
— А ушли куда?
— Не знаю, куда-то ушли.
— И не приходили?
— Нет, больше не приходили.
— Ну, хорошо.
Игнат вернулся в дом, полез в чемодан, в сетчатом кармашке нашел картонную книжечку. «ВЦСПС. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СОВЕТ ПО ТУРИЗМУ». Изображение значка «Турист СССР». А в книжечке текст: «Удостоверение выдано тов. Анурову Михаилу в том, что он (она) сдал (а) все установленные нормы и награжден (а) значком «ТУРИСТ СССР». Значок выдан турбазой «Орленок» на основании протокола… 22 июля 1983 года».
Игнат усмехнулся. Значок этот раздавали всем кому не лень. Сходил в поход на два-три дня, считай, приз в кармане. Вместе с удостоверением. Туристом Ануров Михаил стал пять лет назад, удостоверение уже начало желтеть от времени. А тот ли этот Миша, о котором говорила хозяйка дома, Пельмень это или кто-то другой? Фотографию удостоверение не предусматривало.
Игнат заглянул и в сумку под кроватью, и в куче грязного тряпья нашел два использованных авиабилета из Казани в Анапу. Указаны только фамилии — Ануров и Троянов. Ни имен, ни отчеств. В Анапу ребята прибыли пятого июня, ровно две недели назад.
Игнат и Желманов с Шаманкой вернулись на базу «Бирюза», там их уже ждал милицейский «уазик», за рулем Самойленко, а за пассажира сам следователь Телятников Андрей Витальевич. И уже не младший, а просто советник юстиции, считай, подполковник. Это ведь он пытался уличить Игната в убийстве Лии, возвел его в разряд главного подозреваемого. Игнат распутал дело, вышел на убийцу, избавив себя от подозрений. А звезду в петлицу получил Телятников.
— Товарищ капитан Жуков! — Телятников смотрел на него как на старого доброго знакомого.
Причем смотрел на него с высоты своего роста. И положения. Рослый он мужчина, статный, располагающей внешности. И
