высовывались сильно. Так-то я и сама, в случае необходимости, могу от оборотня защитить. Пусть боевые навыки у меня слабоваты, я больше с уже мертвыми, тихими работаю, но шарахнуть смогу. Да и пистолет с серебряными пулями у меня имеется, пуля в голову упокоит кого угодно, стреляю я хорошо.
Ладно, днем все равно оборотень нападать не станет, это как-то слишком. А к ночи… там будет видно.
Людвиг сидел на той же скамеечке в коридоре. К сэндвичу, который я принесла, так и не притронулся, но кофе выпил. Ладно, это вполне можно понять, ему в себя прийти надо.
Вот только позвать его прогуляться слегка неловко. Да что ж… Я же не на свидание его зову, у меня вообще задание от начальства, все в интересах следствия.
- Господин Лаубе, - неуверенно начала я, - вам не обязательно весь день сидеть в участке.
Он поднял голову, посмотрел на меня.
- Мне нужно уйти? – тоже неуверенно совсем, уходить ему не хочется. Скорее всего, не хочется возвращаться домой, а больше некуда.
- Нет, - сказала я. Ладно, давайте уж честно и прямо, так проще. – Нам сейчас надо найти оборотня, того, настоящего убийцу. И понятно, что рано или поздно он выйдет к вам. Теперь уже наверняка. Нам нужно только выждать момент, выследить и взять его. Но в участок не сунется, не дурак. Днем он нападать не станет, поэтому днем можно гулять спокойно, но лучше под присмотром, все же. Мне комиссар поручил присмотреть за вами. Если вам нечем заняться, я бы предложила пойти со мной, мне нужно на кладбище защитные контуры подновить. И я не буду без дела сидеть, и вы будете в безопасности.
Он долго смотрел на меня, словно пытаясь все это переварить. Я даже засомневалась. Думала уже придумать что-то другое.
- Хорошо, - сказал он, наконец. – Как скажете.
- Если у вас, господин Лаубе, есть другие идеи, - все же чуть смутилась я, - вы скажите. Если вам нужно куда-то по делам, были какие-то планы, то я могу пойти с вами… если, конечно, не буду мешать…
Вот же… да что же я так… Мешать или нет, но у меня задание, я не могу оставить его одного. Ему угрожает опасность.
- Нет-нет, - поспешил он. – У меня никаких других дел сейчас.
И вдруг так посмотрел на меня… я даже не очень понимаю как, но у меня уши покраснели. Никогда со мной такого не было.
- Тогда идемте, - буркнула я.
У меня ведерко с краской, рюкзак с инструментами – кто знает, что пригодится? Еще и лопата с собой, я без лопаты на кладбище не хожу, а то если понадобится, сомнения возникнут, то замучаешься искать, а у смотрителя какая-нибудь неудобная будет.
Людвиг окинул меня взглядом.
- Давайте я помогу вам, леди Одетта? Понесу что-нибудь?
Я сама. Вернее, первая реакция была именно такой. Но с другой стороны, он оборотень, у него силы невпроворот, даже если выглядит утонченным мальчиком. Пусть поможет.
- Спасибо, - сказала я. – Краску возьмите.
Инструменты я ему не доверю, это мое. А ведерко литров пять, если понесет - все польза.
- А это какая-то особая краска, да?
- Да, - сказала я. – Заговоренная. Есть несколько старых могил, вокруг которых наблюдается энергетическая активность. Для некоторых из них достаточно просто оградку защитной краской подновить, и активность уляжется. Для других надо установить особые знаки, для лучше успокоения. Там ничего такого, не волнуйтесь, просто обычные меры предосторожности. Профилактика. Могилы людей, которые умерли не своей смертью при сложных обстоятельствах. Или своей, но чего-то важного не успели в жизни, или на кого-то были сильно обижены. Обычные люди. Просто выровнять общий фон. Знаете, даже незначительные энергетические колебания, если они накапливаются в одном месте, могут привести к печальным последствиям…
Прикусила губу. Что-то я увлеклась. Я про это могу часами рассказывать.
Самое удивительное, что Людвиг слушал внимательно, с интересом. Он взял краску и мы пошли.
- Я слышал об этом, - сказал он. – Вы по всему кладбищу еще метки ставите, да? Такие колышки.
Не то, чтобы колышки, но да.
- Маячки-распределители, - сказала я. – У меня в рюкзаке несколько.
- О! – сказал он, почти радостно. – А мы в детстве спорили, можно ли до них дотрагиваться, не шарахнет ли тебя зарядом после этого. Не явится ли сразу злой некромант, который накажет…
И чуть виновато усмехнулся.
Забавно. Я злой некромант, которого боятся дети.
- Дотрагиваться можно, - сказала я, поняла, что сама невольно улыбаюсь. – Сами по себе они никак не опасны для человека. И злой некромант не явится. Разве что сильно потом… У меня, знаете, эти колышки собака смотрителя все пытается сгрызть. Уже столько попортила, и ей, полагаю, даже не икнулось ни разу. Сейчас я действительно ставлю на них защиту, которая отпугивает собак, но это настроено только на животных.
Я рассказывала, он слушал. Как-то очень с интересом, серьезно, и это так располагало говорить еще и еще. Само собой выходило. О своей работе, об учебе, о том, как в первый раз проходила практику на кладбище, о том, как Миа, девочка с нашего курса, панически боялась покойников, а для некроманта это странно весьма…
Что-то не те разговоры, которые нужны парню, который только что потерял мать. Но он слушал и… Я не знала о чем еще поговорить. Это вот вся моя жизнь. Все, что у меня есть.
Но он слушал и даже немного улыбался. По крайней мере, он был не против.
Потом, на кладбище уже, предложил помочь, и я велела красить оградки. Там ничего особенного не надо, просто ровнее красить, не пропускать участков. Для этого я всегда готовлю контрастные цвета, сейчас у меня желтый. Краска уже заряжена и все сделает сама.
Он согласился и…
Я занялась своим, ближайшими метками, держа Людвига в поле зрения, наблюдая, как он серьезно и сосредоточенно водит кистью.
Тихо, спокойно… эта работа с родни медитации. Долго.
В какой-то момент заметила, что Людвиг отложил кисть, сидит на травке и смотрит вдаль. Устал. Пусть отдохнет, здесь точно ничего срочного, да он и вовсе не обязан…
Потом все же подошла.
Он сидел чуть сгорбившись и выглядел таким… одиноким. Потерянным. Первый шок, должно быть, прошел, и вот тут в тишине немного отпустило. И накрыло уже по-новому.
- Господин Лаубе,
