Улита, казалось, читавшая его мысли, прекрасно поняла его опасения. Ведьмочка подняла голову, прищурилась и неопределенно дунула в пространство. И сразу же Мефодий ощутил, как холодные пальцы сомкнулись на его сердце. Невидимая ледяная змея через кровь скользнула к нему в мозг. А в следующий миг ноги Мефодия сами собой сделали несколько шагов. Он с ужасом уставился на них – ноги больше ему не повиновались. Они служили чужой воле.
– Вот так! – удовлетворенно сказала Улита. – А теперь так!
Она подняла руку на уровень своего лица и, ухмыляясь, пошевелила пальцами. Мефодий обнаружил, что его собственная рука повторяет тот же жест – поднимается и шевелит пальцами.
– А ну прекрати! Прекрати! Я не хочу! – крикнул он.
Он попытался насильно опустить свою руку, схватившись за ее запястье другой рукой, но коварная ведьмочка вдруг поднесла обе свои руки к шее, схватила себя за горло и начала его сжимать. Причем делала это явно халтурно, хотя и с утрированными ужимками висельника.
Мефодий захрипел. Перед глазами расплывались пятна. Он душил себя сам и ничего не мог с этим поделать. Причем, в отличие от коварной Улиты, которая сжимала свое горло еле-еле, собственные руки душили Мефодия крайне ответственно.
Только когда Мефодий, почти задохнувшись, упал на колени, Улита, смилостивившись, отпустила свое горло.
– Ну все. С тебя хватит. Получай обратно свои руки и ноги, – сказала она. Ведьмочка улыбнулась, тряхнула пепельными волосами, и Мефодий вновь получил контроль над своим телом. Он, кашляя, поднялся и, с недоверием посматривая на свои руки, стал растирать горло.
– Зачем ты это сделала? – спросил он.
– А затем! Я только хотела показать, что пожелай я, то доставила бы тебя на эту встречу и без твоего желания. Даже самой противно, до чего я иногда бываю мерзкая! Проделать такую штуку с самим Мефодием Буслаевым! – томно сказала Улита.
– А вот и нет! Не доставила бы! – произнес Мефодий просто из упрямства.
Улита зевнула:
– Да, милый, да… Хоть ты и чудовищно силен в магическом смысле, опыта у меня все же больше. Я бы могла заставить тебя сделать все, что угодно. Скажем, подняться на крышу и ласточкой прыгнуть вниз. И не просто сигануть, а хохотать в полете и петь песенку про храбрых летчиков…
– Перестань. Какая муха гуманизма тебя сегодня укусила? – хмуро спросил Мефодий.
– А никакая. Это я к тому, что завтрашняя встреча с тем, кто послал меня, является для тебя добровольной. Тебя никто не вынуждает никуда идти. И вообще, встреча нужна не столько мне, сколько тебе. Ты же хочешь наконец узнать, кто ты такой? Хочешь научиться владеть твоим собственным даром? Поверь, ты гениальнее меня в магическом смысле в несколько раз! Из твоей магии после соответствующего развития и огранки, разумеется, можно выкроить десяток таких ведьм, как я… Хотя, конечно, они не будут такими же милыми. Шарм – не мертвяки, его на кладбище не накопаешь, – подумав, уточнила Улита.
К утверждению девчонки, что у него большие магические способности, Мефодий отнесся с недоверием. «Она что-то путает! Из меня маг – как из живого слона затычка для ванны!» – подумал он не без сожаления.
– А кто тебя послал? С кем я должен буду встретиться? – спросил Мефодий.
Улита вопросительно вскинула глаза, точно стараясь рассмотреть что-то в воздухе. У Мефодия возникло ощущение, что они не одни здесь – что с ними рядом, в пустоте двора, есть еще кто-то – грозный и незримый.
– Нет. Я не могу тебе пока этого сказать. Он… он сам тебе все скажет. Ты придешь?
Мефодий быстро взглянул на нее. Свечение вокруг Улиты было размыто-розовым. Нормальное такое, спокойное свечение. Обычно ложь со стороны похожа на черную дыру. Человек замыкает свои контуры, инстинктивно старается не распространять никаких энергий и этим верно себя выдает, даже если внешне держится спокойно, как профессиональный игрок в покер. Похоже, Улите можно верить. Или хотя бы верить до каких-то пределов.
«Ее энергетическое свечение какое-то очень уж непринужденное. Возможно, она поняла, что я что-то в этом соображаю, и приняла меры», – подумал Мефодий, не чуждый разумной подозрительности.
– Я подумаю. Он – ну этот, которому я нужен, – сам ведь не может ко мне явиться? – спросил он.
– Он может все. Ты даже не представляешь, как много он может! – убежденно и даже с восторгом сказала Улита. – Но, увы, гора не ходит к мудрецу на чашечку чая. Придется мудрецу самому ловить такси и ехать к горе. А теперь кое-какие детали. Назовем их кислой прозой жизни. Ты хорошо знаешь Москву?
– Ну… – начал Мефодий.
– Разумеется, плохо, – перебила его Улита. – Большинство москвичей скверно знают свой город. Исключение составляют таксисты. Итак, завтра мы ждем тебя на старом Скоморошьем кладбище. Место выбрала не я, так что не взыщи, если звучит мрачновато.
Мефодий поежился.
– Как-то не тянет меня на кладбище! – сказал он.
– Не волнуйся! Могилы не будут открываться, и мертвые с косами не прервут свою дрему. Все будет чин-чинарем. Мы ж не в дешевом кино. Да и кладбища там давно нету. Там стоит обычный дом… Почти обычный дом, если быть откровенным. Наш офис, наша резиденция, наш особняк – называй его как хочешь. Скоморошье кладбище под фундаментом, да и то сомневаюсь, что, кроме пары черепов, там что-то осталось, – успокоила его Улита.
– Это где? – с большим сомнением спросил Мефодий.
– В центре города. И одновременно чудовищно далеко от Москвы. Видишь ли, когда в игру вступает пятое измерение, картина мира резко меняется. Далекое нередко приближается, а ближнее отодвигается. Например, Камчатка и Кремль оказываются почти в одной точке, а от твоей ноздри до глаза нужно неделю ехать на поезде… Напрасно смеешься. Я, конечно, преувеличила, но не так сильно, как тебе кажется.
– Странно… Я думал, магические здания строятся где-то далеко, на островах в океане, в горах, в лесу, а тут прямо в центре города! – сказал Мефодий.
– Видишь ли, это по необходимости. Темным и белым магам хорошо. Их магия никак не зависит от лопухоидов. Но мы-то стражи! Когда-нибудь – и даже очень скоро! – ты сам во всем разберешься, и тогда – хе-хе! – бесцельно прожитые годы запинают тебя, как стадо страусов. Итак, завтра в час ночи мы ждем тебя! – повторила Улита.
– А раньше нельзя? Сомневаюсь я, что мать меня отпустит! В час ночи у нее на меня другие планы. Я должен лежать под одеялом и видеть во сне, как исправляю оценки, – сказал Мефодий.
Улита посмотрела на него с состраданием.
– Странный ты человек… – произнесла она. – Магической силы в тебе столько, что напрягись ты чуток, и на месте твоего квартала будут дымящиеся развалины. У меня сил куда как меньше, и то ты сам видел, что я творю! Пожелай ты уйти – никакой матери тебя не удержать. Да ты ее одним взглядом прикуешь цепями к скале, как Прометея!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
