Закидывал своими воспоминаниями.
- Какими воспоминаниями? – он заскрипел зубами. – Что ты видела?
Какое-то мгновение она хранила молчание. Потом:
- Тебя. Ты был ранен и истекал кровью.
Правое плечо Колина заныло от воспоминаний о боли:
- Что еще? – Потому что он знал, что было что-то еще. Доктор все еще не смотрела ему в глаза.
- Пожар.
Колин напрягся:
- Что за пожар?
- Слушай, я просто видела горящий дом, понятно? Ты там был. Смотрел на большой белый дом, который пожирало пламя.
Пламя той ночью было таким ярким. Оранжевые всполохи. Жарче, чем в аду. И такие голодные – они уничтожили дом и все, что было внутри.
- Ты не волнуйся, - пробормотала Эмили, поправляя очки. – Я не собираюсь специально забираться в твои мысли.
Что ж, довольно убедительно сказала. Но…
- Почему бы и нет, док? Уже проделала это с кем-то и увидела больше, чем ожидала? – Неужели она залезла в мысли любовника и обнаружила, что тот совсем не такой, каким казался?
- Можно сказать и так, - уголки ее губ опустились. – Парень чуть не отправил меня в кому.
Что?
- Мне было восемнадцать, я тусовалась не там, где надо, и не с тем, с кем надо. Мне казалось, что я его знаю, могу ему доверять. Поэтому я расслабилась, сняла защиту и поняла, что чертовски ошибалась в нем с самого начала. – Она выдохнула. – После этого я решила, что для меня же лучше держать ментальную защиту как можно крепче. Я проникаю в мысли своих пациентов. И только.
Когда Колин открыл рот, чтобы задать вопрос, она произнесла:
- Они дают на это свое разрешение. Никогда не заглядываю в чужие мысли без такового. – Она сжала губы и добавила: - Конечно, если некто не проецирует свои мысли с такой силой, что я просто не могу от них отгородиться.
Как это сделал он. Гит раздраженно вздохнул. Хорошо еще, что по Атланте не бегают толпы людей, подобных доку. Иначе он был бы в глубокой…
- И я никогда полностью не опускаю щиты, - снова заговорила Эмили, голос теперь звучал мягче. – Я всегда оставляю часть защиты.
Колин что-то пробормотал и завел джип. Ему хотелось расспросить Эмили про кому, про парня, который послужил причиной этого, но решил, что для одного дня достаточно.
Кроме того, ему нужно доставить ее в участок. Им надо поговорить со Смит, выяснить, есть ли у медэксперта какая-нибудь информация по их делу.
После разговора со Смит, он бы подкинул доктора до дома. Потом встретился бы с оператором. И выяснил, какой именно информацией о деле располагает Джейк Доннели.
- М-м-м, ты ничего не забыл?
Колин кинул взгляд на Эмили и увидел, что она смотрит на него прищурившись.
- Что?
Она произнесла сквозь зубы:
- Извинение.
- Ой, док, не надо извиняться. Теперь я понимаю. – Она не залезала в его мозги. Насколько он понял, Эмили все еще была не в курсе всей правды о его подлинной сущности, что было хорошей новостью. – Просто держись подальше от моих мыслей, и мы замечательно сработаемся. – Даже не просто замечательно, если все сложится, как он задумал. На самом деле они станут…
Док зарычала. По-настоящему. О, ему это нравилось. Внутри него зверь издал голодный рык.
- Я не собиралась извиняться, - отрезала Эмили. – Я имею в виду, что ты должен извиниться передо мной.
- За что это? – Он-то не может проникать в ее мысли.
- Не помню, что просила… говорила… - она замолчала и покраснела.
Ага, что-то прояснилось. Он не проник в ее мысли, но чуть не проник в нее.
- Я уже говорила раньше, Гит. – Она вздернула заостренный подбородок и уставилась прямо в его глаза, не обращая внимания на то, что щеки покраснели еще сильнее. – Если я захочу, чтобы ты меня поцеловал, я скажу.
Ах, да, док не фанатка - как она это назвала? – самоуверенных мужиков. Ну, если дама требует извинений…
- Извини, док, похоже, моя сущность проявилась во всей красе, - его сущность, гнев и страстное желание, просыпающееся каждый раз, когда он к ней приближается.
- Да… ну… я в курсе, что оборотни имеют репутацию, как очень агрессивные и, хм…
- Сексуальные?
Она моргнула.
- Да, мы такие. – К сожалению, большинство оборотней были мужчинами, так что улицы не были запружены женщинами с такими же аппетитами.
Но когда он держал в объятьях дока, на мгновение ему показалось…
- Похоже, твоя истинная сущность тоже одержала победу, м? – Она отвечала на поцелуи, терлась своим сладким языком о его язык, прижималась всем телом, крепко хваталась за него руками.
- Может, и так, - тихо проговорила Эмили, чем заслужила его уважение. Женщина, которая в состоянии признать свои желания и потребности – как раз то, что ему нужно.
Колину совсем не хотелось возвращаться в участок. Он мечтал о том, чтобы они ехали и ехали, предпочтительно к нему домой. Где он мог бы узнать больше о ее желаниях.
Несмотря на то, что Гит все еще чувствовал ее вкус, он понимал - со страстью надо повременить.
Сначала дело. Так надо. Но как только убийца будет пойман, о да, как только убийцу запрут в мрачной камере без всяких надежд на то, что подонок сможет когда-либо увидеть солнечный свет, тогда он все свое внимание уделит Эмили.
А до того момента будет смешивать работу с удовольствием при любом удобном случае.
Она хочет Колина Гита. Хочет оборотня. Прекрасно, можно это признать.
Эмили ускорила шаги, чтобы поспевать за Колином, который вел ее по полицейскому участку. Несколько офицеров поприветствовали Гита. Он не остановился поболтать ни с одним из них, просто шел дальше своей я-крутой-мужик походкой. Ей приходилось идти со скоростью в два раза большей, чтобы не отставать.
Колин толкнул дверь, ведущую на лестницу. Темную, узкую лестницу.
- Сначала дамы, - пробормотал он.
- О, благодарю, - Эмили протиснулась мимо него. От его запаха – теплого, густого аромата мужского тела – закружилась голова.
Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило.
О да, там, где дело касалось детектива, она явно столкнулась с проблемами.
Так что с этим делать? Что делать с ним?
Лестница закончилась перед рыжеватой дверью. Эмили знала, что ожидает ее по ту сторону.
Пришло время прекратить фантазии о детективе и приступить к работе.
Распрямив плечи, она открыла дверь и пошла по сверкающему белому кафелю. Каблуки отстукивали дробь по полу.
Колин указал на другую дверь. Металлическую, с узкой полоской маленького окошка.
- Пошли, док. Смит ждет.
Она вошла.
Черт, как Эмили ненавидела этот запах. Прошло уже семь лет, как она была в морге. Но запах был точно такой же.
