Читаем без скачивания Опасайся взгляда Царицы Змей - Наталья Солнцева

Непонятно было, шутит он или говорит серьезно. Молодой человек решил не расспрашивать больше, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. Но Луиджи как будто читал его мысли.

– Знаешь, в чем твоя беда? Гордый ты больно.

– Что ж, это плохо, по-твоему? – обиделся юноша.

– Вулкан гордости тлеет под пеплом бессилия и неудач. Тебе повезло, что ты учишься у меня. Не огорчайся так, я расскажу тебе, как исцеляли розенкрейцеры.

– Кто-кто?

– Потом объясню, – снисходительно похлопал его по плечу Луиджи. Он подошел к огромному дереву и уважительно погладил шершавый, нагретый солнцем ствол. – Посмотри, какой красавец, настоящий Иггдрасиль.

– Что?

– Иггдрасиль – это священный ясень древних кельтов[16]. Они считали, что дерево хранит силу богатыря. И если повредить дерево, то непобедимый воин станет беспомощным, словно младенец. Здорово придумано, а? Как ты считаешь?

Луиджи улыбался, и Манфред предпочел не отвечать. Учитель смеется над ним. Ну, ничего, он еще пожалеет. Ученик не только впитает все знания своего наставника, но будет намного искуснее его.

Каким образом это произойдет, Манфред пока не представлял себе. Однако он обязательно исполнит обещание, данное в минуту унижения. Наследник богатого и благородного рода был упрям во всем, что касалось его чести.

Врач удовлетворенно хмыкнул, ему пришелся по душе такой подход к делу. Похоже, мальчику полегчало. Он уже способен злиться и принимать ответственные решения. Что ж, неплохо. Пожалуй, из него выйдет толк.

Луиджи недавно исполнилось двадцать восемь, но он ощущал себя таким старым, мудрым, равнодушным к перипетиям жизни и смерти, что ему порой становилось скучно. Его возраст не исчислялся цифрами земных лет, поэтому все происходящее казалось ему бесполезной, ничего не значащей суетой…

«А мальчик, похоже, влюбился», – подумал Луиджи и прислушался к себе. Нет, вопреки ожиданию, ничто в нем не встрепенулось, не отозвалось приятным волнением, сладкой волной не затопило сознание. Увы! Все то же спокойствие, все та же привычная скука. О Господи, как же тоскливо жить на этой земле!

– Хороша жена Маттео Альбицци… – мечтательно произнес врач.

Молодой человек вздрогнул. Откуда Луиджи знает? Он дьявол! От него ничего невозможно утаить. Даже то, что Манфред тщательно скрывал от самого себя, сразу становилось известным учителю. Как ему удается? Мысли юноши пришли в смятение. Прекрасная Антония приходила к нему в беспокойных снах все чаще… Когда он заболел этой болезнью? Во время джостры братьев Медичи он встретился с Антонией взглядом, случайно… Случайно ли?

– В тени божественной Симонетты она теряется. Все взгляды прикованы к генуэзке, и это хорошо для тебя, мой друг, – усмехнулся Луиджи. – Иначе не видать бы тебе ее, как своих ушей!

– Так ты что, полагаешь… – Манфред не поверил тому, что услышал.

– Именно, мой молодой друг. Я полагаю, у тебя есть шанс.

– Ты…

– Не перебивай учителя, нечестивец! – Луиджи потешался, он веселился, как никогда. Нужно же хоть чем-нибудь развлекать себя в этом смертельно скучном мире. – Старый Маттео болен. Ты будешь ходить во дворец Альбицци вместо меня. Иногда…

Горский почувствовал усталость. В лесу было душно. Пахло хвоей и сосновой смолой. Иван шел впереди – быстро, не останавливаясь и не оглядываясь. Он торопился. Куда? Сергей хотел спросить об этом, но не мог. Что-то мешало ему. Какая-то тревога… томительное предчувствие… Как будто настало время перейти черту. Что за странное настроение? Может быть, долгожданное колдовство? Он засмеялся над своими мыслями.

– Мы ждем, чтобы занавес открылся, – сказал вдруг Иван, повернувшись к Сергею и ожидая, пока тот догонит его.

– Что?

– В жизни все самое главное скрыто за занавесом. Понимаешь?

– Вы о чем?

– Чтобы проникнуть за занавес, нужен ключ…

Сергей смотрел на Ивана, не находя что сказать. Это было невероятно. Смысл изречений настолько не соответствовал облику человека, который стоял перед ним, что гость растерялся. Он устал, ему было жарко, лоб покрылся каплями пота.

– Какой ключ? Не могли бы вы…

– Ты стоишь на пороге Начала. Это мост, который приведет тебя… – Иван вдруг дурашливо приложил палец к губам. – Ш-шш… Тише. Смелость и безмолвие идут рука об руку. Ступай за мной.

– Послушайте, – Сергей потерял терпение. – Говорите толком… Или не говорите вообще.

Иван согласно кивнул головой и зашагал дальше, как ни в чем не бывало. Горскому ничего не оставалось, как следовать за ним, чертыхаясь и проклиная свое любопытство. К счастью, лес поредел, и путешественники оказались на большой светлой поляне, посредине которой возвышался рубленый деревянный дом. Остроконечная крыша, узкие окна. Дом опоясывала галерея с резными колоннами.

Сколько они шли, кстати? Судя по часам, не больше двадцати минут. Не может быть! Горский готов был поклясться, что Иван водил его по лесу не менее двух часов.

– Это и есть знаменитая лесная сторожка?

– Не… Сторожка не тут, дальше… – Иван неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. – А это – терем нашей царицы.

– Что за царица? Марфа?

– Пусть будет так, – ответил Иван, пряча глаза. – Ну, заходи, коль пришел, гостем будешь.

– Не я пришел, а ты меня привел. Только вот зачем, не пойму. Я озеро лесное посмотреть хотел.

– Озеро тут рядом, успеешь поглядеть. Ну, я пойду…

– Ты что ж, одного меня оставить хочешь? – удивился Сергей.

– Зачем одного? – усмехнулся Иван. – Да ты не робей, парень! Все только начинается, а ты уже на попятный. Иди в дом.

Сергей толкнул дверь, открывшуюся внутрь без единого звука.

Коридор оказался коротким и привел его в просторную горницу с большим деревянным столом и стульями. Мебель была по-настоящему древняя, без полировки, гладко оструганная и простая. Бревенчатые стены украшали бронзовые канделябры с оплывшими свечами, что выглядело не к месту и не соответствовало развешанным пучкам бессмертника и огромным сундукам в углах. Старинное зеркало, длинное и узкое, тускло блестело, словно его поверхность была из серебра. Сергей подошел, с интересом рассматривая собственное лицо. Его черты стали неопределенными и зыбкими. На минуту ему показалось, что из дрожащего тумана выступает незнакомая фигура в бархатной одежде, с черными вьющимися волосами и массивной золотой цепью поверх одежды. Сердце неистово забилось…

– Что вы здесь делаете?

Он едва не подскочил от неожиданности. Стыд какой! Чего это он шарахается, как испуганный ребенок в пустой квартире?

За его спиной стояла тонкая невзрачная девушка, высокая, длинноволосая и слегка смущенная. Глаза ее, зеленовато-прозрачные, раскосые, казались удивительно знакомыми. Где он мог ее видеть?

– Простите… Меня Иван привел. Я… – Сергей с трудом подбирал слова. – Мне сказали, здесь живет лесник с женой.

– Так и есть. А я их правнучка, – девушка застенчиво улыбнулась.

– Вы Лида?

– Угу. Илья и Марфа вернутся через день. Вы будете ждать?

– Если это удобно.

У Сергея пересохло в горле. Лида рассматривала его с интересом и… жалостью. Он, самоуверенный деловой человек, привыкший вести себя непринужденно в любом обществе, вдруг вызвал сочувствие у этой деревенской простушки. Наверное, он выглядит действительно нелепо.

Разговор, который поначалу не клеился, постепенно наладился и стал, вопреки ожиданию, интересным для обоих. Сергей рассказал, кто он, зачем приехал, и както незаметно признался, что хочет написать книгу о ведьмах и собирает материал.

– Так вы обо мне писать будете? – то ли в шутку, то ли всерьез спросила Лида.

– А вы ведьма?

– Разумеется! Что же, по-вашему, я тут делаю?

Сергей развеселился. Ему было хорошо и тревожно, – непонятно отчего.

– Может быть, вы и вправду ведьма?

– Может быть…

У Сергея закружилась голова. Совершенно неожиданно он рассказал Лиде историю своей первой любви, которую приказал себе забыть. Но тут, словно и не было долгих лет, встала перед ним девочка с курносым носиком и огромными бантами, в белых носочках на тонких ногах с выступающими коленками. Чем она так привлекла его? Может быть, зелеными глазами? Или своим молчанием? Он носил ее портфель, и всю дорогу девочка молчала, потом так же молча брала портфель у него из рук и заходила в подъезд. Его жизнь измерялась теми часами, когда он мог украдкой во время уроков смотреть на нее, получая двойки и длиннющие замечания в дневник. Но это было неважно…

Однажды произошло страшное: ее место за партой у окна оказалось пустым. Сначала Сергей подумал, что девочка заболела, но дни шли, а она все не появлялась. Ее родители переехали в другой город.

Он проклинал себя за то, что так и не рассказал ей о своей любви, о том, как она много значит для него… Откуда он в детском возрасте знал про любовь? Просто знал, и все. Сергей решил написать девочке письмо. Он раздобыл ее новый адрес, долго мучился, ночами сочиняя послание, от которого зависела вся его судьба. Горский до сих пор помнил, как перехватило от волнения горло и задрожали руки, когда он подошел к выкрашенному синей краской почтовому ящику, чтобы опустить заветный конверт…