Я приложила усилие, чтобы успокоить свое дыхание. Мы были уже возле ресторана – не стоило заходить, когда с первого взгляда понятно, что у нас только что произошла ссора. Мое лицо горело как обваренное.
- Хорошо, - сказала я. – На сегодняшний вечер мы будем Ником и Мэри.
- Хорошо, - ответил Ник, и, казалось, немного расслабился.
После того вечера, Ник никогда не называл меня Хэйвен, даже когда мы были наедине. Он сказал, мне что будет слишком сложно, когда мы будем с посторонними людьми, отзываться на Мэри, если я не привыкну. Я говорила себе, что это хорошая мысль, поменять имя. Я оставила свое прошлое в прошлом. Я могу стать кем угодно и гораздо лучше. Это понравилось Нику, отчего я была совершенно счастлива.
Я – Мэри, говорила я себе, - замужняя женщина, которая живет в Далласе и работает в «Дарлингтоне», и знает, как гладить рубашки. Мэри, которую любит муж.
Наш брак напоминал механизм, которым я училась управлять. Опыт работы в гостинице ничем мне не помогал. Я узнавала, что следует делать, что бы все шло гладко, все те незначительные и важные вещи, которые устраивали Ника. Когда Ник был счастлив, я вознаграждалась его привязанностью. Хуже было, когда Ника что-то не устраивало, и он становился угрюмым и раздражительным. Могло потребоваться несколько дней, что бы вернуть ему хорошее расположение духа. Его изменчивое настроение было барометром, который регулировал нашу семейную жизнь.
Ко времени нашей первой годовщины, я поняла, что в плохие для Ника дни, я должна должна терпеть и всячески компенсировать совершенные к нему, на его взгляд, несправедливости. А плохие дни превосходили численностью хорошие. Я не знала с чем это связано, но в душе подозревала, что причина во мне, что это мои ошибки. Я знала, что в отношениях других семейных пар было по другому, и они постоянно не волновались по поводу, что ожидать в следующий раз от партнера и не чувствовали себя так, как-будто идут по хрупкому стеклу. И, конечно же, брак моих родителей не был похож на мой. Домашнее хозяйство было построено вокруг потребностей моей матери, и если что-то шло не так, тут же появлялся мой отец, что бы все исправить и успокоить ее.
Ник старательно поддерживал во мне гнев на мою семью, обвиняя отца в том, что тот не дал нам денег, что бы купить дом. Он всячески подталкивал меня к общению с отцом и братьями, что бы обратиться к ним с просьбами, и очень рассердился, когда я отказалась.
- Это не принесет никакой пользы, - сказала я ему, зная, что это не так.
Независимо от отношения моего отца, братья дали бы мне все, что бы я ни попросила. Особенно Гейдж. В те редкие случаи, когда мы разговаривали по телефону, он всегда спрашивал, может ли что-нибудь сделать для меня и Ника, а я всегда отвечала, что ничего и что у меня все замечательно. Я боялась даже намекнуть Гейджу на истинное положение дел. Ухватившись за одну тоненькую ниточку, он вполне мог узнать все до конца.
- Твоему отцу придется изменить свое отношение, когда у нас появятся дети, - сказал мне Ник. – Он не сможет сохранить лицо, если будет иметь внуков, живущих в этой проклятой дыре. Ему придется раскошелиться, скупому ублюдку.
Меня беспокоило, что Ник, казалось, расценивает наших будущих детей, как инструмент, чтобы открыть семейную казну Тревисов. Я собиралась завести детей, когда буду к этому готова, но создавшиеся отношения не располагали к появлению у нас беспокойного, требовательного младенца. Все, на что у меня хватало сил, это следить за тем, что бы мой суетливый, требовательный муж был счастлив.
У меня никогда не было проблем со сном, но у меня начались ночные кошмары, от которых я просыпалась среди ночи, и весь день потом чувствовала себя разбитой. Проснувшись, я уходила и ложилась на диван в гостиной, дрожа от страха, вся в холодном поту. Мне снилось, что у меня выпадали все зубы, или, что я падала с небоскреба.
- Это было так нереально, - рассказывала я однажды утром Нику, когда он пил кофе. – У меня этой ночью был новый сон. Я была в каком то парке, совершенно одна, и вдруг у меня отвалилась правая нога. Ни боли, ни крови, ничего такого. Было ощущение, что я просто кукла Барби. Я огорчилась, спрашивая себя, что я буду делать без ноги, а затем и моя рука по локоть отвалилась. Я ее подняла и попыталась приложить на место, но ничего не получилось. При этом я все время думала: мне нужна эта рука, и что мне нужно найти того, кто сможет прицепить ее на место. А потом…
- Ты уже пила утром свою таблетку? – прервал меня Ник.
Я принимала противозачаточные таблетки с тех пор, как мы начали спать вместе.
- Нет, я принимаю ее после завтрака. А что? Ты думаешь, что мои дурные сны как-то связаны с гормонами?
- Нет. Я думаю, что сны у тебя из-за тебя самой. А спросил про таблетки, потому что сейчас самое время прекратить их принимать. Нам надо заводить детей пока мы еще молоды.
Я уставилась на него. Волна нежелания накрыла меня, пройдя в каждую клеточку моего тела, сопротивляясь этой мысли, но в то же время,вызывая чувство беспомощности. Я не могла сказать нет, иначе отвратительное настроение Ника будет длиться в течении многих дней. Мне придется пойти по другому, и уговорами заставить Ника отказаться пока от этой идеи.
- Ты действительно думаешь, что мы уже готовы? – спросила я. – Было бы лучше, если б мы скопили немного денег.
- Мы не будем нуждаться. Твой папаша сразу поумнеет, как только узнает, что Гейдж и Либерти не единственные, кто может подарить ему внуков.
Я поняла, что Нику нужен не столько ребенок, как возможность манипулировать Черчиллом Тревисом. Интересно, поменялось бы его отношение после рождения малыша? Был бы он одним из тех отцов, которые тают при виде младенца, которого произвели на свет?
Как не пыталась, я не могла представить Ника, который хотя бы терпеливо относился к кричащему младенцу, грязному малышу или требующему заботы ребенку. Меня напугало и то, как сильно я буду зависеть от Ника, как иждивенец, если у нас появится ребенок.
Я пошла в ванную, что бы привести себя в порядок перед работой, подкрасить ресницы и нанести немного блеска на губы. Ник вошел следом за мной и стал рыться среди разложенных на туалетном столике моих кремов, лосьенов и другой всякой разной косметике. Он нашел пластмассовую упаковку с моими противозачаточными таблетками, заглянул внутрь и захлопнув крышку, заявил:
- Тебе они больше не нужны, - с этими словами, он бросил таблетки в мусор.
- Я должна закончить цикл, - сказала я. – И обычно, перед тем, как женщина собирается забеременеть, она идет к врачу, сдает анализы…
- Ты здорова. Все получится. – Он взял меня за плечо, когда понял, что я собираюсь вытащить таблетки. – Оставь их.
