Читаем без скачивания Что сказал покойник - Иоанна Хмелевская

Без всякой задней мысли я последовала за ним и оказалась в конференц-зале. Одиннадцать мужчин сидели вокруг стола, отделенного от входа металлической решеткой, оплетенной буйными побегами какого-то вьющегося растения. Официант покатил столик дальше, а я шагнула вправо и присела в зарослях.

Присутствие на конференции никак не входило в мои намерения. Не входило в мои намерения и подслушивание того, о чем там говорилось. Но раз уж я здесь оказалась… Да и передохнуть в прохладе и зелени совсем не мешало.

Официант удалился, не глядя по сторонам, и переговоры возобновились. Велись они сразу на трех языках – английском, французском и немецком, что лично для меня было очень удобно.

– Согласно последним данным, – заявил патлатый, – мы успели распродать паи…

И больше я ничего не поняла. Посыпались торговые термины, названия каких-то предприятий, акционерных обществ и тому подобное.

– Мы успели снять деньги со счетов… – И опять длинный перечень, на сей раз всевозможных банков в Англии, Франции, Голландии, Швейцарии.

– …и на все деньги были закуплены драгоценности…

– Конкретнее, – перебили его. – Какие именно?

– Это мы знаем только приблизительно. Нам удалось установить, что около восьмидесяти процентов вложено в алмазы. На остальное приобретены золото и платина.

– Все это заморожено, – сказал другой голос. – А что осталось у нас?

– Почти ничего, – мрачно признался патлатый, и воцарилась гробовая тишина.

– А поступления? – с надеждой спросил кто-то.

– Об этом мы уже говорили. В настоящее время они не покрывают и половины текущих расходов…

И опять гнетущая тишина. Да, веселой эту конференцию не назовешь. А мне становилось все интереснее.

– Кто же несет ответственность? – нарушил тишину чей-то зловещий голос. – Кто дал такое идиотское распоряжение?

– Шеф, – кто-то ехидно поспешил удовлетворить его любопытство. – Все придумал шеф, и очень хорошо придумал. Вся операция была произведена четко и быстро. Все мы знаем, что наши счета были блокированы буквально через час после того, как мы сняли деньги. Они действовали быстро, а мы еще быстрее, так как шеф все предусмотрел. Закупали в Париже, Амстердаме и непосредственно в ЮАР. Все провернули за двадцать четыре часа и передали Бернарду. Он один был «чистый» и мог разъезжать свободно. Место он подыскал заранее и зашифровал…

– Ха-ха, – саркастически рассмеялся кто-то. – И как зашифровал!..

– Если бы Бернард передал шифр Мадлен, – хладнокровно продолжал предыдущий оратор, – эти алмазы и платина были бы уже здесь.

Затем слово взял патлатый:

– Планом было предусмотрено переждать самое опасное время. Здесь, в безопасности, мы должны были отсидеться в течение нескольких месяцев, а потом начать все сначала. Средств у нас было более чем достаточно, у Интерпола же нет никаких конкретных улик против нас. И вот какая-то мелочь все испортила! Виноват Арне, который слишком поздно сообщил нам о готовящейся полицией облаве. Может, его подозревали и он боялся рисковать, но сейчас это не важно…

Кто-то прервал его:

– И что же, этот Арне так и…

– Несчастный случай, – коротко и равнодушно бросил патлатый. – Теперь надо как-то исправить последствия этой неприятной ошибки…

И конференция перешла к моему вопросу. Мнения выступающих разделились. Одни предлагали подвергнуть меня самым изощренным пыткам, другие высказывались за метод мягкого убеждения. Двое даже выразили желание взять меня в жены. Ясно было одно: дело надо кончать как можно скорее, и не столько из-за стесненных финансовых обстоятельств, сколько, подчиняясь приказу шефа, из желания выжать из меня шифр немедленно и любыми средствами.

Начались прения. От пыток большинством голосов отказались, ибо никто из присутствующих не мог гарантировать, что они не скажутся отрицательно на моей памяти. Отказались так же и от мысли поручить кому-нибудь войти ко мне в доверие или возбудить во мне страстную любовь – главным образом из-за отсутствия подходящего кандидата. В конце концов было принято решение обращаться со мной как с тухлым яйцом, то есть бережно и осторожно, до тех пор, пока я не выдам тайну, после чего стереть меня с лица земли, ибо я слишком много знаю.

Горячую дискуссию среди участников конференции вызвал факт доставки меня в резиденцию. Толстяк и патлатый с трудом отбивались от яростных нападок остальных, пытаясь вину за все свалить на Арне. Я поняла, что так звали полицейского, к которому я обратилась за помощью в копенгагенском игорном доме. Вместо того чтобы спокойно выслушать то, что я хотела ему сообщить, он заткнул мне рот тряпкой с хлороформом. Будучи под наркозом, я ничего не выболтала. Вот и пришлось тащить меня за тридевять земель. А так можно было бы сразу пристукнуть на месте, и никаких проблем.

Я все-таки не совсем понимала, зачем меня надо обязательно убивать после того, как я сообщила бы им шифр. В ходе дальнейшей дискуссии я поняла и это. И в самом деле, выпусти они меня на свободу – и полиция тут же возьмет меня в оборот. А если какое-нибудь непредвиденное препятствие помешает бандитам немедленно забрать драгоценности из указанного мной тайника? Их захватит полиция, и плакали денежки! Нет, рисковать никак нельзя, тут я готова была согласиться с ними.

Ну а после того, как меня доставили в их логово, не могло быть и речи о том, чтобы сохранить мне жизнь. Я проникла в их резиденцию, знаю их в лицо… Да и вообще, посторонний человек располагает сведениями об их организации. О чем тут, собственно, говорить?

Мне бы еще свечку, и в своем зеленом убежище я окончательно почувствовала бы себя покойницей, ведь все присутствующие в этом зале, не исключая и меня, только так и представляли мое ближайшее будущее, с той лишь разницей, что господам за столом это сулило радость, у меня же вызывало совсем другие эмоции. Неудивительно, что услышанное не возбудило во мне симпатии к бандитам. Кипя негодованием и жаждой мести, я стала слушать с удвоенным вниманием и узнала много интересного.

Так мне стало известно, что в настоящее время шеф пребывает на Ближнем Востоке, где спешно организует новые отделения фирмы, чтобы как-то поднять доходы. Я постаралась запомнить конкретные населенные пункты, фамилии и адреса. Из обсуждения различных технических сторон деятельности фирмы мне стало ясно, что ее специальностью являются не только нелегальные игорные дома, но и легально существующая индустрия развлечений, всякого рода контрабанда, торговля наркотиками. Идиотское упорство в решении моей судьбы настроило меня по отношению к ним резко отрицательно, и я решила не давать мерзавцам пощады.

Выяснилось, что полиция уже давно заинтересовалась ими. Создавшееся в настоящее время трудное положение объясняется акцией Интерпола. В Интерпол им не удалось внедрить своего человека. В полиции разных стран были их люди, а в Интерполе не было. Я постаралась запомнить имена и псевдонимы их людей в полиции и с интересом выслушала пожелания по адресу Интерпола. Если бы хоть часть их исполнилась, большинство сотрудников Интерпола погибли бы на редкость неприятной смертью.

Все конечности у меня затекли из-за неприятного положения, но я не могла покинуть свой зеленый тайник. Да и вопросы обсуждались один интереснее другого. Сейчас они перешли к проблеме собственной безопасности. Данная резиденция являлась их последним убежищем, так что обнаружение ее будет для них полной катастрофой. И хотя это представляется маловероятным, на всякий случай в заливе стоит яхта «Морская звезда», которую не догнать ни одному полицейскому катеру. Кроме того, два реактивных самолета находятся в постоянной готовности, а на персонал аэродрома можно полностью положиться. У шефа есть еще какое-то тайное убежище, и все было бы хорошо, если бы не я.

А я совсем одеревенела, мне жутко хотелось курить и пить, от запаха цветов разболелась голова, но я мужественно досидела до конца конференции. И оказалось, не напрасно – кабинет шефа нашелся сам собой. Все вышли в ту самую дверь, в которую проникла я. Остались только патлатый и один из приезжих. Они подошли к стене, которая была мне из моего укрытия очень хорошо видна, нажали на кнопку под висящим на этой стене бра, и часть стены отъехала в сторону. Затем они вошли в открывшуюся дверь, но что делали там, я не видела. Знаю лишь, что делали они это недолго, я даже не успела размять ноги. Когда они удалились, я покинула свой зеленый пост, подошла к стене и нажала на кнопку под бра.

Без сомнения, это был кабинет, хотя подобных кабинетов мне видеть не приходилось. Вместо окон у него были экраны телевизоров, причем на всех появлялись разные изображения. Так, на первом была представлена диспетчерская со всеми ее пультами и электрифицированной картой. Я включала один экран за другим, рассматривала изображение и выключала, чтобы перейти к следующему, каждую минуту ожидая, что нажму какую-нибудь не ту кнопку. Вместо письменного стола стоял какой-то агрегат, в аппаратуре которого я не могла разобраться и предпочла ничего там не трогать. Единственным более-менее привычным элементом этой меблировки была стеклянная этажерка на колесиках, внутри которой на наклонных полочках я увидела то, что так долго искала: множество ключей разнообразных форм и размеров, в том числе и к автомашинам, или, во всяком случае, очень на них похожие. Долго рассматривала я этот предмет меблировки, не находя способа его открыть, и решила, что в случае необходимости просто-напросто грохну этажерку об пол.