Так до первых снегов таились, а когда снега на крыши падали, покрывали леса и овраги, тогда радовались люди — до весны уже не придут враги! И охотники отправлялись в лес выслеживать зверя дикого — косулю, птицу какую, а может и кабана дикого или рыбу подо льдом уснувшую.
Привезут охотники еланя забитого, снимут кожу, каждый возьмёт свою часть, а остальное — для всех людей, кто хочет. Нарежут мясо тонко — да на мороз, а оно за день, если мороз крепкий, вымерзнет, высохнет и долго держится.
Ставили Пращуры ледники глубокие, набивали их свежим снегом, крыли соломой, и лёд держался до самой осени, и летом там хранили свежее мясо. Вокруг ледников бегали псы, охраняя хозяйское добро от злых людей и диких зверей. За службу свою получали добрый корм, чтоб могли в ночи выдержать холод. За ледниками стояли стога соломы и сена, псы прятались в них в лютые морозы. А когда заявлялись волки и лисы, из стогов выскакивали, гавкали, и хозяин выходил с пикой или секирой.
Так жили Пращуры и всё время на страже были.
Как-то раз по весне примчались гонцы с полудня и поведали, что на землю Киверецкую Ромы напали, людей похватали, царя их Достовала в полон взяли, вместе с царицой Живой в Ромею далёкую увезли. Осталась Кивереччина одна, без царя, разбитая, разграбленная, и просит царя Дида-Маха, чтоб он её к себе принял.
Поглядел Дид-Мах с воза на гонцов киверецких и сказал:
— Так и быть, идите! Гоните скотину на земли наши, живите мирно, не злобитесь, не сварьтесь, а мы вас Обиде не отдадим!
Пришла Кивереччина чуть живая — настрадалась, наголодалась, всего боится, всего опасается, будто лань, мысливцами загнанная.
И кинул Дид-Мах клич собраться всем царям и князьям, а где Родами живут — старейшинам-родичам и воеводам отважным. И сказал им Мах:
— Братья-Цари, Князья и Воеводы с Родичами! Прибежали к нам Киверцы и поведали страхи великие. Напали на них Ромы, побили, царя их Достовала с царицей Живой забрали. Осталась Кивереччина одна и прислала гонцов у нас защиты искать. Я принял их, как родню, потому что они такие же русичи, как и мы. А теперь, Цари, Князья, Воеводы и Родичи, прошу попить медов наших и поесть мяса, да помыслить всем вместе, отчего так случилось с Киверой и что делать дальше. Враги со всех сторон нападают, людей убивают, скот угоняют, а наши Роды отдельно живут, каждый сам по себе.
Сели Цари и Князья во главе стола, а ниже их сели Воеводы и Старейшины-Родичи. Стали есть-пить угощаться, а Цари с Князьями начали похваляться, как бились они прежде с врагами да как побеждали их всех до единого!
Молчат Воеводы и Старейшины-Родичи, слушают, пьют и едят. И Мах тоже молчит. Когда ж гости стали мёд пить по пятому рогу, обозвался к ним Дид-Мах:
— Что было когда-то, то прошло, Цари, те времена уже в буркунах-травах заплутали и сгинули, так что не осталось о них ни славы, ни памяти. А надо нам нынче мыслить, как войско единое собирать и как свою защиту создавать-будовать. Сколько можно от врагов по лесам да по балкам прятаться, сколько можно в опасеньи и страхе жить?
— Успеется про то толковать! — отвечали Цари-Князья и опять за своё — мёды крепкие пьют да старыми подвигами похваляются. Вскоре и вовсе упились — неведомо что рекут, разоряются.
Кликнул Дид-Мах своё войско, да те полки взял, что с Князьями-Царями приехали, и повёл их в чистое поле, сказал, что к походу готовиться надо, освобождать земли киверецкие от врагов. Сам же тайно один полк назад отослал и велел ему настрого:
— Кого пьяным в Стане увидите, того рубите нещадно! Кто не годен нынче в поле сражаться, недостоин и Царём-Князем зваться!
Пошёл полк оспять и побил всех Царей-Князей, что во хмелю спать завалились. А было их всего сто да ещё пятьдесят Царей-Князей русских.
Вернулся полк, доложил Маху исполненное, и Мах тут же отослал его в Киверецкую землю на разведывание, и велел раньше пяти месяцев не ворочаться. А сам повёл войско назад.
Приехали в Стан, а там все перебитые. И сказал Мах:
— Видите, что натворили Цари? Упились мёдами, а враги налетели и перебили их до единого!
Похоронил Дид-Мах Царей достойно в земле русской, а Племена их под свою руку взял. С тех пор укреплась Русь намного и оборонялась от всех врагов.
А полк тот, что на Дунай ушёл, через год воротился с добычей великою. А царя Достовала Ромы только через тридцать лет по старости домой отпустили, да и то в обмен на их пленников. А дети его так и не воротились с чужбины.
СКАЗАНИЕ ПРО ЦАРЯ ЗАМАХА
о времена давние-прадавние, когда ещё Пращуры живы были, правил у них царь Замах, сын Свята. А Свят-царь был сыном царя Маха. А Мах был сыном царя Гура, который тоже был сыном царей русских.
Так царь Замах, внук Махов, всех славян имел под рукой. И стали разные Роды и Племена от Замаха отделяться и селиться, чтоб быть Отдельными.
Созвал Замах всех царей и князей и опросил, кто согласен остаться под его рукой. И набралось больше половины согласных, а меньшая — несогласных. Велел тогда Замах сыну:
— Неси мой меч! Буду с несогласными биться!
Засмеялись те:
— Что ж ты один станешь против всех нас?
— Один, да ещё боги со мной будут, те что славянам вместе жить повелели. И меч у меня не простой, а Меч-Кладенец, тот самый, что Перун с неба когда-то Пращурам кинул, и кто его имеет, побивает всех до единого!
Встал Замах против отшельников и начал биться с ними, и сражались они так до самого вечера. Убил Замах нескольких насмерть, а остальные сказали:
— Воистину ты силу имеешь божескую, значит, подчинимся тебе!
И велел Замах ставить с полудня своей земли деревянные города.
— Ни с восхода, ни с захода не имеем мы сильных врагов, с полуночи Русь Сиверская помогает, а с полудня всегда приходят враги могучие и неведомые. Посему надо отгородиться от них.
И стали Русы возводить города — великие грады и малые, городища и городки, — и так сотворил Замах Русь Городищенскую, которая служила укрытием и защитой от всяких нежданных врагов.
И пришли как-то к Замаху люди с полуденного захода и сказали:
— От Волыни пришли мы, от Хорпов Горянских, от Карпат-горы и Дуная синего. Дед твой Мах всех славян до купы собрал, над всеми владычил и никому не давал спуску. Ты же о нас не радеешь, а Словены тебя и вовсе не слушаются.
Послал с ними Замах сына своего Замашко-царевича, чтобы ладу в тех землях дал и Словенов до куны пригорнул. Да пошла там война великая, и сгинул в ней Замашко-царевич. А Словены окончательно отреклись от Русов и стали жить обособленно.
Узнал про то Замах, разгневался, хотел другого сына послать — Борилу-царевича. Да сказали старые Родичи, что не годится посылать на смерть и другого сына. Ежели Замашко-царевича не послушались, то не станут слушать и Борилу Замаховича.
И стали с тех пор Словены и Русы раздельными.
СКАЗАНИЕ ПРО ЦАРЯ-ПАХАРЯ
огда Пращуры наши пастухами были, не было у них хлеба, не было проса, всё надо было у соседей выменивать. А когда хотели варева — лили в котлы воду, клали мясо, добавляли корешки всякие, крошили щавель и на огонь ставили. И такое варево каждый день ели. Ещё бабы ягоды собирали, грибы, морковку, катран, дикий лук и чеснок.
Кончился как-то хлеб, и собрался царь со своими людьми к соседнему царю ехать, чтоб выменять жито на мясо и кожи. Приехал к соседу и видит — много народа вышло в поле, думал — его встречать, ан-нет! Видит он, царь соседский Житняк ведёт волов, запрягает в плуг и своей рукой правит первую борозду от восхода к закату солнечному. Потом другие люди волов впрягают, борозды ведут, а за ними старики в белых рубахах по полю идут и зерно раскидывают.
— Знаешь что, Житняк, дай мне за кожи и мясо зерна! — решил царь.
Вернулся домой, приказал подать волов, воткнул в степную землю дубовый корень и погнал вперёд. Пошли волы, поднялась земля, за первой бороздой вторая легла, за ней третья, и так вспахал он целое поле. А когда полежала земля три дня, зачерствела, сыпаться стала, велел тогда царь пень разлапистый выкорчевать, привязал к волам и пошёл боронить-ровнять землю.
Глядели на то старые люди и головами покачивали:
— Царь наш никак умом тронулся! И почто он землю дерёт, почто над ней издевается?
А царь землю разборонил, зерно стал сеять. А посеявши, велел стеречь, чтоб ни птица, ни зверь какой не тронули.
Тут Сварог из тучи на землю глянул, увидел, что посев лежит, стал оглаживать свою длинную бороду, а Перун своим мечом-молнией разрубил тяжёлые тучи, и хлынул из них дождь благодатный. Полил-напоил он пашню, чтоб земля степная высохшая влагой насытилась. А потом выкатилась на небо одноколая колесница Хорса, и согрелась опять земля, распарилась. А через несколько дней зелень проклюнулась, крохотная, нежная, потянулась к Солнцу. И пошло жито расти, цвести, колоситься.
