— А что, заклинать Аллахом — это действует? — заинтересовался Лешак.
— Ни разу не видел, но кто знает? — пожал плечами Илья, — Может, просто не успевало подействовать, уже не на кого было… — и богатырь усмехнулся, вспоминая свои старые подвиги.
— Женщина сказала: «Если не спуститесь, разбужу ифрита и он умертвит вас злой смертью!». Ифрит — это почти то же, что и джинн. Братья испугались, и спустились к женщине, а она легла между ними и сказала: «Вонзите, да покрепче, или я разбужу ифрита».От страха сказал царь Шах-Рияр сказал своему брату, Шах-Земану: «О брат мой, сделай то, что она велела тебе!» Но Шах-Земан ответил: «Не сделаю! Сделай ты раньше меня!» И они принялись знаками подзадоривать друг друга…
Богатыри хохотали. Илья, кажется, забыл, зачем и с какими недобрыми намерениями он сюда пришел, ему тоже было очень весело. Черный Прынц, между тем, продолжал рассказ:
— «Женщина воскликнула: „Что это? Я вижу, вы перемигиваетесь? Если вы не подойдете и не сделаете этого, я разбужу ифрита!“ И от страха перед джинном оба брата исполнили приказание, а когда они кончили, она сказала: „Очнитесь“ — и, вынув из-за пазухи кошель, извлекла оттуда ожерелье из пятисот перстней…»
— Что, успели еще и пересчитать? — усомнился один из богатырей.
— Немаленькое, видно, было ожерельице! — откликнулся другой.
— «Знаете ли Вы, что это за перстни?» — спросила она, и братья сказали — «не знаем», Тогда женщина сказала: «Владельцы всех этих перстней имели со мной дело на рогах этого ифрита. Дайте же и вы мне тоже по перстню!». И братья дали женщине два перстня со своих рук, а она сказала: «Этот ифрит меня похитил в ночь моей свадьбы и положил меня в ларец, а ларец — в сундук. Он навесил на сундук семь блестящих замков, и опустил меня на дно ревущего моря, где бьются волны, но не знал он, что если женщина чего-нибудь захочет, то ее не одолеет никто!»
Долго стоял хохот в горнице, богатыри, смеялись, мотали головами, всем понравилась история. Под шумок, давно отпущенный рукой Ильи, уличный сказитель тихонечко смылся. Но начатый разговор был продолжен.
— Так, похоже, похоже, — заговорил Лешак, — настолько похоже, что я вот думаю, один ли был наш Илюшенька с той женщиной? В сказке-то царь был с братцем… А с кем мог быть Муромец, кто его участь тяжкую мужескую разделить мог?
Никто не ответил, но все повернулись и посмотрели в сторону Добрыни. Лицо того начало медленно наливаться кровью.
— Да вы что? Еще и меня позорить? — заревел богатырь.
Кажется, дело шло к большому мордобою. Но положение спас молодой Сухмат, задавший непростой вопрос.
— Ежели жена у Святогора в карман помещалась, то как же он тогда дело с ней имел?
— Может, он сам большой был, а сучок махонький? — подзадорил компанию Лешак. Новый шквал смеха у всех присутствующих.
— Да умолкните вы, — рассердился Муромец, — вам бы только языки почесать. Пусть Боян лучше споет, как оно было… Или, как надо петь, по крайней мере!
— Пусть Боян споет! — согласились богатыри.
Прославленный гусляр не спешил, дождался, пока в горнице установилась полная тишина, и лишь тогда тронул струны волшебных гуслей своих. Да, и гусли у Баяна были особенные, с целой дюжиной струн, не то, что у того бедняги, которого только что приволок Илья — на инструменте которого струн то и с полдюжины не было…
Полилась мелодия, потом к ней присоединился голос, и началось чудо, когда перед глазами слушателей вставали живые картины того, что было когда-то, а может, и не было, но становилось явью теперь, через гений сказителя…
* * *
Муромец погрузился в странное состояние. Он и слушал Бояна, и, вроде, не слышал его. Реальные события собственного прошлого переплетались у него в воображении со словами былины, с фантазией сказителя…
"
— Ты скажи, удалой добрый молодец.
Ты коей земли, да какой орды?
Если ты — богатырь святорусский,
Дак поедем мы да во чисто поле
Попробуем мы силу богатырскую. —
Говорит Илья таковы слова:
— Ай же ты, удалой добрый молодец,
Я вижу твою силу великую,
Не хочу я с тобой сражатиси,
Я желаю с тобой побрататиси. —
Святогор богатырь соглашается,
Со добра коня да опущается,
И раскинули оне тут бел шатер,
А коней спустили во луга зеленыи,
Во зеленыи луга они стреножили.
Сошли они оба во белой шатер,
Они друг дургу порассказалиси,
Они сдруг другом да побраталиси,
Обнялись они поцеловалиси, —
Святогор богатырь да будет больший брат,
Илья Муромец да будет меньший брат.
Хлеба-соли оне тут откушали,
Белой лебеди порушали
И легли в шатер да опочив держать.
И недолго, немало спали трое суточек,
На четверты оне да просыпалиси,
В путь-дороженьку да отправлялися."
«Да, не так оно было, — думал Илья, — приукрашено, конечно, однако ж — в чем-то и верно!»
"Как седлали оне да коней добрыих,
И поехали оне да не в чисто поле,
А поехали оне да по святым горам,
По святым горам да Араратскиим.
Прискакали на гору Елеонскую,
Как увидели оне да чудо чудное,
Чудо чудное, да диво дивное:
На горы на Елеонския
Как стоит тута да дубовый гроб;
Как богатыри с коней спустилиси,"
«Да, недолго мы пробыли вместе! — думал Муромец, — совсем недолго! А сколько всего можно было совершить! И дернуло же его нелегкая полезть в тот гроб… Любопытство? Или судьба такая?»
"Говорит Святогор да таковы слова:
— А кому в этом гробе лежать сужено?
Ты послушай-ко, мой меньшой брат,
Ты ложись-ко во гроб да померяйсе,
Тебе ладен ли да тот дубовый гроб. —
Илья Муромец да тут послушался
Своего ли братца большего,
Он ложился Илья в тот дубовый гроб.
Этот гроб Ильи да не поладился,
Он в длину длинен и в ширину широк,
И ставал Илья да с того гроба,
А ложился в гроб да Святогор богатырь,
Святогору гроб да поладился,
В длину по меры и в ширину как раз.
Говорит Святогор да Ильи Муромцу:
— Ай же ты, Илья, да мой меньшой брат,
Ты покрой-ка крышечку дубовую,
Полежу в гробу я, полюбуюся. —
Как закрыл Илья крышечку дубовую,
Говорит Святогор таковы слова:
— Ай же ты, Илюшенька да Муромец,
Мне в гробу лежать да тяжелешенько,
Мне дышать-то нечим да тошнешенько,
Ты открой-то крышечку дубовую,
Ты подай-ка мне да свежа воздуху. —
Как крышечка не поднимается,
Даже щилочка не открывается.
Говорит Святогор да таковы слова:
— Ты разбей крышечку да саблей вострою. —
Илья Святогора послушался,
Берет он саблю вострую,
Ударяет по гробу дубовому.
А куда ударит Илья Муромец,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
