истекший срок лицензии. Мало он вчера тусовался в бухгалтерии, нужен еще наряд вне очереди.
Чищу комп от вредоносных программ и уступаю рабочее место Лизе. Неосознанно заинтересованным взглядом прохожусь по ее фигуре. Мысли невольно скачут с этой почти незнакомой девушки на хорошо знакомую. В голове не укладывается ни одна из них: ни та, что решилась рожать от старика, ни та, что решила вовсе не рожать.
Хотя какое мне дело, не хватает только подсесть на эту мыльную офисную оперу. И так проблем по горло.
И все равно упрямый мозг снова и снова возвращается то к одной девушке, то к другой, пока я пытаюсь влиться в рабочий процесс. Не понимаю, почему меня так задевает этот беременный факт. Что так стриггерило?
– Ты чего дерганный такой второй день? – интересуется Кирюха, придвигаясь ко мне на стуле.
– Слишком много задач, – отмахиваюсь от копания в моей голове.
– Держи, успокаивает, – протягивает цветастую мерзкую игрушку, что притащил вчера в офис.
Мой каомару[1], помогающий справляться со стрессом в былые времена, выглядит уже сильно потрепанным жизнью, так что я беру из рук друга этого стремного слизня и верчу в руках.
– Его надо растягивать и сжимать, – поясняет друг.
По кабинету прокатывается глухой звук, резонирующий в ушах. Мерзкая штуковина. То, что нужно.
Под аккомпанемент отвратного слизня мысли не так навязчиво стучат в голове и удается сосредоточиться на работе. Ненадолго.
– Все, хорош, – ржет Кир, отбирая свою игрушку из моих рук. – Даже наушники не спасают. Пошли на обед.
Кидаю взгляд на экран. Время сегодня летит с ускоряющейся прогрессией.
Закрываем кабинет и всем отделом направляемся в столовку на втором этаже. Надо бы оставить кого-то на дежурстве, но понимаю это уже у лифтов. И решаю в кои-то веке забить. Вернусь сам пораньше, краха от пятнадцати минут тишины в отделе не случится.
Пацаны обсуждают новую Доту, договариваясь замутить сетевуху вечером. Меня эта задротская тема обошла стороной, поэтому в разговоре участвовать выходит вяло. Хотя сейчас не такой уж и плохой кажется тема отвлечения на виртуальный мир с этого поганого реального.
Возле лифтов к нам присоединяется девчонка, что преследует меня последние дни буквально на каждом шагу. Это странная тема, если задуматься. Столько лет едва пересекались и вот, сталкиваемся лоб в лоб уже второй день подряд. Они с подружкой о чем-то перешептываются, стоя в обнимку. До меня долетает только приглушенное:
– Сейчас спустимся в аптеку, купим витаминок и все будет хорошо, – убеждает подругу девчонка из приемной.
Та согласно кивает. Значит ли это, что ее планы изменились?
Не понимаю, почему эта тема так цепляет. И почему странно отбивается правильностью во мне?
Мы заходим в лифт, пропуская девушек вперед. Я оказываюсь прямо перед ними и вынужденным свидетелем их разговора. И все окончательно становится на свои места.
[1] Каомару – (с японского означает "круглое лицо") – это упругий мячик, который изготовлен в форме лица, и тянется/сжимается в разные стороны.
Глава 11. Это почти не больно
– Блин, у нее такие ноги, что я иногда имя свое забываю, – Кир толкает меня в бок, привлекая внимание.
– Что? – отвлекаюсь от навязчивых мыслей о подслушанном разговоре.
– Лиза, – кивает себе за спину. – Как думаешь, подкатить, раз она свободна? – тоже слышал ее красноречивые пожелания ублюдку-бывшему. Но друг, в отличие от меня, владеет не полной информацией.
Я оборачиваюсь на девушек застывших недалеко от лифта. Интересно, почему они там остановились?
– Боюсь, она ближайшие восемнадцать лет свободна не будет, – задумчиво делюсь с ним информацией.
– В смысле конкретно для меня? Блин, я в курсе, что не моя лига, но чем черт не шутит? Западают же иногда такие девчонки на умных мужиков?
Мы заходим в столовку, я кидаю на Кира скептический взгляд. На счет интеллекта, как конкурентное преимущество, я бы тоже оспорил. Очевидные вещи для него какого-то черта не очевидны.
Но молчу. Пусть сам до всего дойдет.
Это даже забавно, если решится подкатить. Хоть какое-то развлечение среди серых будней.
Мы стройной шеренгой становимся к кассе и набиваем подносы едой. Я последний в очереди, но традиционно закончу первый, потому что вбитые матерью правила «пока я ем – я глух и нем» – ускоряют прием пищи. Пацаны продолжают трепаться о крепости, которую собираются сегодня захватить в виртуальной игрушке, я сосредотачиваюсь на супе.
Вкуса не чувствую. Аппетит пропал вместе с жизнерадостным звонком сестры. Черт. Поверить не могу, что все зашло так далеко. Год назад такой сценарий просто в голове не укладывался, вообще все это не укладывалось в голове. А потом появился новый дом, лошади, а теперь и новый ребенок. Не удивлюсь, если где-то во дворе теперь растет дерево, высаженное папашей собственноручно. Комбо настоящего мужика. С первыми попытками, очевидно, вышло так себе, решил на старости лет выполнить миссию по максимуму.
С моей девушкой.
В голове пульсирует от едва сдерживаемой злости. На него, на нее, на ситуацию в целом. Мы расстались, да. Но какое право они имели такое вытворять за моей спиной? Разве не существует негласного правила, что бывшие девушки и кровные родственники – табу?
Как вообще они все это представляют? Счастливая дружная семейка, где каждый третий друг с другом спал?
Бред.
Это все полный бред.
А в особенности желание отца к воссоединению семьи. Его «не надо винить меня» отдает таким душком, что впору проветрить помещение. Потому как именно его как раз стоит винить. И в том, что залез на мою территорию, и в том, что смеет мне тыкать, какой я неудачник. От мысли, что он собирался «осчастливить» меня новостями по прибытию, и, если бы не длинный язык сестры, я бы оказался в идиотском положении, на душе разворачивается особо мерзкое чувство, закручивается, как цунами, готовое снести все к чертям. Ну не козел ли?
Всю жизнь я пытался быть лучше него, дотянуться до высот, которые он мне навязывал, и в итоге я снова чувствую себя его жалкой копией. Не способной получить даже сотую долю того, что есть у него.
– Кажется, я влюбился, – нарушает мой внутренний диалог Кир. – Как представлю эти ноги на себе…
Я прослеживаю его взгляд и натыкаюсь на длинноногую Лизу. Да, нельзя отнять того, что она вполне себе симпатичная. И живота пока не видно. Я ощупываю ее фигуру
