— У меня есть сын. Его зовут Лев, — встав в дверях кухни, дрожащим голосом заговорила я. — Да, у меня нет мужа. Но я люблю своего ребенка и буду защищать его. Я не позволю его обижать. Если вам жалко для нас комнаты, мы уйдем.
Мать поднялась из-за стола и подошла ко мне.
— Значит, так, Ева: в нашей семье дети рождаются только в браке. Так было всегда, и так будет впредь! Возвращайся туда, где ты его нагуляла, и пусть его родной отец на тебе женится. Не унижай нас своим позорным возвращением! А пока этого не произойдет, мы не хотим тебя знать. Надеюсь, этой ночью у меня не случится сердечный приступ!
— Может, вам всем надо успокоиться? — Харитонов спрятал нас с Лёвой за свою спину.
— А ты, кто такой?! — поправив китель с погонами, взъерепенился мой отец. — Тебя сюда, кто звал?! Или ты думаешь, что, если отец оставил тебе огромное наследство, ты имеешь право приходить в наш дом и указывать, что нам делать?!
— Защитничек! Хоть бы, ботинки снял! Топчется, как будто здесь не квартира, а вокзал! — пошла на него грудью моя мама. — У нас здесь прислуги не водится, сами убираем! Так что, нечего топтаться!
— При чем здесь прислуга? — миролюбиво вскинув ладони вверх, отступал вглубь прихожей Андрей. — Это ведь ваш внук! А вы его пугаете. Лучше бы познакомились поближе…
— Ты смотри, Николаша, умник нашелся! Он нам еще советовать будет, как себя вести!
— Пойдем отсюда, Люся… Придется нам взять на себя ответственность за личную жизнь Евы! Понятно, что отец ребенка никогда на ней не женится. Нагуляла от женатого! Какой позор на мою голову… Созовем семейный совет и будем думать, за кого ее выдать замуж, да поскорее.
— Костя, сын Потаповых, точно согласится замуж ее взять. Он на нашу дачу давно посматривает. Получит дачу в приданное и ребенка на себя оформит. У Потаповых пятеро детей. Им одним больше, одним меньше – все равно.
Я зажмурилась. Началось!.. Потаповы были соседями родителей в дачном поселке. Глава семьи был музыкантом, играл на тульской гармони в каком-то доме творчества, а в свободное время пел в церковном хоре. Его старший сын Костя в юности засматривался на меня. У меня же похожий на неуклюжего медведя огромный Потапов-младший вызывал отвращение и нервную дрожь. Когда Костя узнал, что я встречаюсь с Андреем, он так переживал, что в отместку погнул на нашей даче кованый забор.
—Прекратите! Я не собираюсь замуж за Потапова! — Я отступила вслед за Андреем обратно в прихожую.
— А куда ты денешься?! С ребенком-то?! — взвизгнула мать. — Идем, отец. Придется дачу пожертвовать…
Они ушли, даже не попрощавшись. Просто громко хлопнули дверью, будто подчеркивая мой провал.
Тяжело вздохнув, я виновато посмотрела на Харитонова. Пытаясь переварить атаку моей мамы, он озадаченно тер подбородок.
О чем я думала, когда брала билеты на поезд?! Позиция моих родителей всегда была непримиримой в этом вопросе. А теперь они примутся активно устраивать мою личную жизнь… Катастрофа неминуема.
— Ладно, не расстраивайся, — буркнула сестра. — Побушуют и успокоятся. — Андрей, кофе будешь? Через десять минут приедет няня для Лёвы, вместе и выпьем кофе. У меня пирог с вишней есть.
— Нет, спасибо. Я лучше поеду, не буду мешать. Ева, увидимся завтра утром.
— Спасибо, что поднялся сюда со мной, — напряженно улыбнулась я.
— Не за что… Малыш, ты как?
Лёва спрятал личико у меня на плече и не ответил.
Вздохнув, Харитонов кивнул нам с Кристиной.
— А ты еще в парк придешь? — вдруг поднял головку Лёва.
Андрей усмехнулся.
— Конечно, приду. Только на выходных, ладно?
— Ладно.
Лёва засмущался и снова спрятался у меня на груди.
— До встречи завтра утром, Ева, — подмигнул мне Андрей.
— До встречи, — я улыбнулась и наконец спустила сына на пол.
— Как думаешь, они ведь несерьезно это про Потапова? — спросила у сестры я, когда за Андреем захлопнулась дверь.
— Зная маму и папу, я даже предположить не могу, до чего они дойдут в своем усердии очистить твою репутацию после рождения ребенка, — фыркнула Кристина. — Ты лучше скажи, как сюда попал Харитонов?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Он хотел защитить меня от агрессии родственников.
— А-ха-ха-ха! — закатилась смехом Кристина. — Рыцарь на белом коне! Как они его, такого белого, пушистого и до тошноты благородного, вообще с лестницы не спустили?!.. Может, откроешь хотя бы ему правду, пока не поздно?
— Не знаю. Я не готова.
— А вдруг он все еще тебя любит? Притащился же сюда защищать… ахахаха… прости, никак не могу успокоиться.
— Он сказал, что рад моему возвращению. Но это совсем не значит, что он меня любит. Если даже и любит, ты ведь знаешь его родственников. Они никогда не позволят нам быть вместе.
— Узнают про Лёву и позволят.
— Или отнимут его у меня. Я ведь без работы и без постоянного места жительства. Что стоит его матери нажаловаться на меня в попечительский совет?
— Ты всегда все усложняешь, Ева! Соблазни уже Харитонова и заставь жениться! Сколько можно? Ваша история несчастной любви длится четырнадцать лет!
— Как у тебя все просто! — фыркнула я.
Но поссориться мы с сестрой не успели – раздался звонок в дверь.
— Это Марина, моя подруга! — спохватилась Кристина. — Она работает няней. Думаю, Лёве такая няня точно понравится.
Я выдохнула и приготовилась к знакомству.
Глава 17. Харитонов
…Они танцевали босиком на песке. Волны шумели, солнце лениво клонилось к закату, а они, подогретые текилой, продолжали танцевать. Ее легкое парео, под которым проступал белоснежный купальник, его обнаженный торс и закатанные до щиколоток джинсы… Ева была божественно красива. Длинные волосы струились по загорелым плечам золотистыми локонами, а глаза… еще никогда в жизни ему не встречались девушки с такими потрясающими серыми глазами…
— Андрей! Алё! Очнись, мать твою!
Рык деда заставил Харитонова открыть глаза. Разлепив веки, он уставился на Кондратьевича.
Тот нависал над ним плотной массой, и от него разило пережаренным беконом.
— Чего тебе? — Андрей уперся мученическим взглядом в пресс деда.
— Воскресенье сегодня, а ты спишь на рабочем месте вместо того, чтобы ехать домой!
Харитонов рассеянно передвинул тяжелые папки из архива.
— Так проверка на носу. Вот и сижу здесь от заката до рассвета.
— С проверкой проблему решим. Я отца инспектора Потапова лично знаю. Потаповы помешаны на рыбалке. Отвезу их с отцом на озеро в пятницу, устрою отдых из разряда «все включено» и дело в шляпе.
Кондратьевич, крякнув, сел на стул для посетителей, и тот жалобно скрипнул.
— Не хочу я домой, — покачал головой Андрей. — Там мама со своими истериками… Ты лучше скажи мне, дед, у тебя квартира на Голубева свободна?
Кондратьевич хитро прищурился.
— А тебе зачем?
— Дело у меня к тебе есть. На миллион.
— Что за дело?
— Ева вернулась.
— Ну, так об этом в нашей семье только глухой не слышал.
— Она с ребенком вернулась.
— Ну, нагуляла, да. С кем не бывает, — развел мощными ручищами дед.
— Ей жить негде. А у меня жена квартиру отсудила.
— Хм… и что, я теперь должен всех твоих бывших возлюбленных пожить к себе пускать?
— У меня возлюбленная всегда была одна: Ева. И ты это знаешь.
— Ну, так сними ей квартиру, если ты такой добрый.
— Она от меня ничего не примет. Гордая слишком. А если я ей предложу твою недвижимость на время снять, она согласится.
Дед подозрительно уставился на него.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты ведь ее и работать к себе взял! Мне девчули из отдела кадров напели. Представляешь, что будет с матерью, когда она об этом узнает?
— Мама никогда не интересовалась внутренней кухней издательского дома. Все, что ей нужно – это прибыль. А прибыль исправно поступает на счет.
