— И оставить там, — добавил Том.
— От него идет такой запах… — начала Дот.
— Как в зоопарке, — докончила Колдер.
Джон заметил, как Джонеси на мгновение напряглась.
— Как вы с Томом сыграли? — спросил Джон у Колдер.
— Очень плохо, — ответила та. — Мы играем на этом поле всю жизнь. Так раздражает, когда сюда приезжают люди из Мэна и Лонг-Айленда, никогда не игравшие здесь раньше, и побеждают тебя.
— Полагаю, это поле навевает на вас тоску, — заметила Дот Палмер.
Джон искоса глянул на пустой стакан Тома.
— Через несколько минут нам играть в паре.
— Да. — Том протянул пустой стакан проходившему мимо официанту. — Я повторю.
Колдер засмеялась:
— С тобой все нормально? — спросил Джон у Джонеси.
Джонеси аж подпрыгнула.
— Почему ты спрашиваешь?
— Подозреваю, вы говорили о кузене Скайларе. Меня гнетет чувство вины. Мы убежали, оставив его дома. — Джон вспомнил тот вечер в Теннесси, когда Скайлар повез его в «Холлер». Его «клуб». Пивнушку.
— А меня нет, — усмехнулась Колдер.
— Жаль, что вы не привезли его, — подала голос Терри. — Мне не терпится взглянуть на вашего южанина.
— Я забыл! — воскликнул Джон. — Ты ведь тоже поступила в музыкальную школу Найтсбриджа, не так ли, Терри? А встретишься ты с ним этим вечером.
— Рояль, — покивал Том. — Терри будут подвластны восемьдесят восемь клавиш. И еще педали. Ей придется играть обеими руками. А сколько клавиш на трубе?
— Глупый вопрос, — пожал плечами Джон.
— Когда ты перевезешь Скайлара в город? — спросила Колдер Джона.
— Завтра днем.
— Не сегодня?
— Что ты такое говоришь?
— Избавься от него. До того как в нашем доме появятся гости. Неужели тебе нужен кузен, который будет стоять на одной ноге, почесывая другую, и спрашивать у каждого: «Как поживают ваши коровы?»
— Нехорошо так говорить.
— Он раздражает, — поддержал Колдер Том.
— Я думаю, тебе действительно надо отвезти его в город сегодня, Джонатан, — согласилась с ними Джонеси. — Под любым предлогом.
— Что? Почему?
— Мне он не нравится. У меня есть на то причины.
— Надо отметить, он тут такой подавленный. Не то что дома.
— От него пахнет, — пробормотала Джонеси.
— Дома, в Теннесси, он знает всех, знает, что к чему. Он никогда не встречал незнакомых людей. Я полностью потерял ориентировку, приехав на Юг. Неправильно оценивал поступки. Думаю, то же самое сейчас происходит и с ним.
— От него пахнет. — Джонеси шумно вздохнула. — Воняет.
— Здесь он даже не переходит на нормальный английский. Тамошний диалект — диалект мятежников.
— Перестань, Джон, — отмахнулась Колдер. — Кому он нужен, вместе с его южным диалектом. Здесь создается новая страна. Америка. А твой приятель Скайлар — раб идей, социальных структур, от которых мы уже десятилетия как отказались. О чем он говорил с послом? Барабаны! Здесь каждый пытается продать стране посла электронное коммуникационное оборудование, а Скайлар судачит с ним о барабанах! Это раздражает? Естественно.
— Слушай, он твой кузен. Член семьи.
— Велика важность. Совсем недавно о нем не вспоминали. Не нужен он мне в моей семье!
— Вы ничего не должны вашим семьям, — вставила Дот Палмер. — Вы ничего не должны вашим родителям. Эта идея насаждалась из поколения в поколение с целью закрепить статус-кво: превосходство белого мужчины.
Том одобрительно улыбнулся матери.
— Не для того, чтобы сохранить корни, не оторваться от нашего культурного наследия? — спросил Джон.
— А есть разница? — Дот Палмер ответила вопросом. — Каждый из вас — индивидуальность. Вы имеете определенные права. Не отрывайтесь от самих себя. Действуйте, исходя из того, что чувствуете. Если вам не нравится Скайлар, избавьтесь от него.
— А вам не нравится Скайлар? — спросил Джон Дот Палмер. — Вы находите его абсолютно недостойным нашего общества?
— О, я нахожу его очаровательным. Привлекательным. Но вы все интуитивно настроены против него. А разве не интуиция — лучший советчик?
Глядя на Дот Палмер, Джон подумал, что в свои пятьдесят с небольшим она только недавно получила должность полного профессора в заштатном колледже, в котором учились в основном девушки. Он промолчал.
— Оставьте мысли о том, что здесь есть какой-либо моральный императив. Нет такой власти, ни естественной, ни сверхъестественной. Разве вас ничему не научили в школе? Джон исходит из того, что Скайлар — ваш кузен. Это, конечно, факт. Но факты?! Вы находите, что он вас раздражает. Вам нет нужды иметь с ним дело, вы это прекрасно знаете. Просто избавьтесь от него.
— Во-первых, я не уверен, что полиция с восторгом воспримет известие об отъезде Скайлара, — ответил Джон.
— Да, конечно. Драгоценности. Разве ваше отношение к Скайлару изменилось, если бы вы знали, что драгоценности украл он? — Дот Палмер улыбалась во весь рот.
— Какие драгоценности? — спросила Терри.
— Ночью пропала часть маминых украшений, — ответила Колдер.
— Дорогих?
— Да. Можно сказать, что да.
— Вы думаете, их украл Скайлар?
— Мы все бывали в доме, он появился впервые, — ответил Том.
— Я надеюсь, их украл он. — Дот продолжала улыбаться. — Это самая разумная реакция на новую ситуацию. Его способ выказать свое презрение к вам.
— Скайлар не преступник, — возразил Джон.
— Ты уверен? — спросила Дот. — Лейси сказала мне, что этим летом убили его подружку.
— Его подружку убили? — спросила Терри.
— И Скайлар убедил суд в своей невиновности, — продолжила Дот, улыбаясь Джону. — У нас есть время деконструировать факты, которыми манипулировал Скайлар?
— Пошли, Том. — Джон встал. — Нам пора выигрывать турнир пар.
— Ты не знаешь, преступник ли Скайлар, Джонатан, — не унималась Дот Палмер. — Ты можешь утверждать одно: ты чувствуешь, что он не преступник. Или ты чувствуешь обратное?
Поднявшись, Том допил джин с тоником.
— Почему-то я чувствую, что с джином и тоником мы ничего не выиграем, — пробормотал Джон. — Вот это факт!
Глава 9
— Давай попытаемся не показывать вида, будто что-то не так, — предложил Уэйн своему шурину, Вэнсу Колдеру.
На вымощенной брусчаткой подъездной дорожке «Пэкстон лендинг» Вэнс Колдер открыл дверцу «Порше».
— С Лейси мы побеседуем завтра днем, — продолжил Уэйн, как будто не говорил об этом раньше. — Потом с детьми. Хотя и не знаю, стоит ли.
Вэнс сел в машину.
— В котором часу?
— Мне все равно. В половине третьего. В три. Когда все придут в себя после приема.
Лицо Вэнса закаменело.
— Хорошо.
«Порше» медленно покатил к шоссе.
* * *
— Где Скайлар? — спросила Лейси.
Обадьях вкатил столик с чайными принадлежностями в маленькую гостиную, примыкающую к спальням Лейси и ее мужа.
— Пошел надеть рубашку, мадам.
— Ага! Из вежливости, не так ли?
— Думаю, после целого дня, проведенного на реке, в доме ему холодновато.
— Жаль, что я сразу об этом не догадалась.
Скайлар появился в дверях. В футболке, на которой красовалось название некой рок-группы с изображениями музыкантов.
— Ты выглядишь как большой кусок солнечного света, — заметила Лейси. — Заходи! Я думаю, мы с тобой выпьем чаю. Вдвоем.
Скайлар посмотрел на сервировочный поднос.
— Горячего чаю?
— Разумеется.
— По-моему, я в жизни не встречал человека, который пьет горячий чай.
— Ты никогда не пил горячий чай?
— Нет, мэм.
— Именно поэтому мы тратим деньги на кондиционирование, Скайлар: чтобы мы могли тратить еще больше денег на горячий чай.
— У вас прекрасное платье, тетя Лейси. На приеме вы будете в нем?
— Это домашний халат, Скайлар. Присядь.
Обадьях вышел, бесшумно притворив за собой дверь.
— Я не успел принять душ, — признался Скайлар. — Мистер Обадьях сказал, что вы хотите видеть меня немедленно. Но Джинни и я поплавали в реке перед тем, как отправиться в обратный путь.
— Как тебе наша река?
— Странная. Нет змей.
— Вода слишком грязная для змей. — Лейси протянула Скайлару чашку чая. — Скайлар, я хотела кое о чем спросить тебя. Как поживают твои родители?
Поскольку он пробыл в «Пэкстон лендинг» уже целые сутки, вопрос удивил Скайлара не меньше, чем горячий чай на День труда.
— У них все хорошо.
— Расскажи мне о них.
— Отец продает страховку, все виды. Мама работает в публичной библиотеке. Вместе мы работаем на ферме. По крайней мере, она себя окупает. Выращиваем скот. Немного табака.
— Ты вырос на той же ферме, что и мой муж?
— Да, мэм.
— Съешь сандвич. С огурцом.
