Глава 9
ИГРОВАЯ ТЕРАПИЯ
Именно занятие искусством позволяет ребенку освободиться от страха и внутренних оков, выразить то, что он боится рассмотреть в себе сам. На признании этого факта построены системы арт-терапии и игровой терапии, позволяющие психологу делать выводы о внутреннем состоянии ребенка, наблюдая за ним во время игры.
Комната заполнена игрушками. Ребенок может взять любую и играть, сколько вздумается. Взрослый наблюдает и выполняет команды ребенка. Иногда взрослый может задавать вопросы. Главная задача всего происходящего – дать ребенку возможность ПРОИГРАТЬ то, что сидит у него в глубине сознания и не дает возможности видеть реальность.
Нина разложила кукол на полу в один длинный ряд.
– Кто это? – спросил терапевт.
– Это мои воспитатели из детского дома, – сказала Нина. И, взяв пластмассовую саблю, стала методично рубить куклам ноги, приговаривая с милой улыбкой: – А это, чтоб они сюда за мной не пришли!
Одиннадцатилетний Женя построил солдатиков в шеренгу и стал их бить ногой. Бил долго. Изо дня в день, вернее, из сеанса в сеанс. Но вдруг во время последнего сеанса стал играть в кукольный домик.
Понимаете, просто стал играть в семью. Он что-то там из себя выплеснул, и у него освободилось сознание для более глубоких чувств и желаний. Хотелось бы сказать, что с тех пор он никогда не проявлял агрессии, не дрался и не ругался. Увы, рецидивы были. Но он действительно стал спокойнее, начал лучше учиться и прислушиваться к чужому мнению, даже если оно не было подкреплено занесенным над его головой кулаком.
Помните французский фильм «Великолепный» с Бельмондо в главной роли? Писатель в своих романах напрямую сводил счеты со всеми своими реальными врагами. Этот вид терапии позволял ему сохранять высокую самооценку и оптимизм в житейских неурядицах. Во многих случаях это помогает. Главное, не заиграться.
Я, конечно, мог бы превратиться и в пустого мечтателя, если бы Бог не наградил меня сильными и целеустремленными родителями, которые не верили ни во что (ни в Бога, ни в компартию), кроме честного труда и развития разума. Их постоянный пример, их волевое давление («Учи уроки, делай зарядку, читай книги») позволяли мне вкусить время от времени сладость ПОБЕДЫ над собственной слабостью. Они не злоупотребляли столь популярным у нашего народа образом Ивана-дурака, не повторяли пословиц, ставших нашим историческим проклятьем: «Выше лба уши не растут» или «Всяк сверчок знай свой шесток». Они всегда требовали от меня работы на пределе моих скромных возможностей, всегда были чуточку не удовлетворены моими успехами и заставляли меня тянуться вверх, в будущее. Я пытался бороться с таким давлением и в этой борьбе совершенно неосознанно укреплял свой характер.
Вывод: воля к победе воспитывается даже в играх, постепенно превращаясь в подобие условного рефлекса. Главное, чтобы жизнь-игра была полна вызовов, побед (хотя бы от случая к случаю) и поощрений. Не наказанием, а поощрением мы постепенно переводим волевое (интеллектуальное) усилие в режим условного рефлекса. Так перестраивается весь ОБРАЗ МИРА, из него изгоняются страхи и сомнения, а значит, и основа для неврозов и разного рода фобий.
СОВЕТЫ ИЗ КИТЕЖА
Позвольте ребенку забыть о границах, то есть пережить ощущение вседозволенности (чтобы принять законы вашего доброго и свободного мира). Только ограничьте этот тренинг временными и территориальными рамками. Варианты: «Час в день в этой комнате ты можешь делать все, что хочешь, кроме костра на полу», «В этом походе ты можешь спать на земле, идти в любом направлении и питаться всем, чем вздумается». Такой опыт снимает эффект запретного плода. Даже сладости, если они легкодостижимы, постепенно теряют свою привлекательность и позволяют высвободить ум для других желаний.
Будучи предоставлен самому себе, ребенок почувствует себя в безопасности и начнет проявлять интерес к окружающему. Нет, он еще не откажется от своего СТАРОГО МИРА, но, по крайней мере, усвоит относительность его границ и запретов. Учитесь смотреть и замечать. Помните: поступки и реакции детей говорят о них куда больше, чем их собственные речи.
ПРАКТИКУМ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ
ДЕТИ КИТЕЖА. АНТОН
(продолжение)
Антон начал меняться только после седьмого класса. Но и на этой стадии, когда давление учителей на уроках переходило некую определенную грань, он возвращался в возраст пятилетнего малыша и начинал плакать, зная, что слезы – лучшая защита.
Но все-таки новая информация о мире накапливалась в его живом сознании, заставляя изменять ОБРАЗ МИРА. Как-то незаметно у Антона открылась способность к самоанализу. Вот что он написал мне в седьмом классе в сочинении на тему «Кто я?».
«Меня нельзя назвать грубым. Я, пап мышонок, сделаю пакость и убегаю. Думаю, что у меня открытая и честная душа».
Но на полях специально для меня оставил приписку совершенно иного содержания:
«Я знаю, что вся жизнь против меня. Я самый несчастный человек в Китеже».
Это был явный успех! Антон отважился поделиться своими истинными мыслями. Он попросил помощи и поддержки. Он сопоставил свои силы и жизненные задачи, дал оценку своим достижениям. На этой стадии он даже начал разговаривать со взрослыми. Не скажу, что все сразу засияло для него радужными красками, но он стал стараться отвечать за свое поведение.
Как раз в тот период за подготовкой уроков уже начали следить старшеклассники. Они были равнодушны к слезам и вообще любым ухищрениям Антона, так как сами недавно прошли через это. Да и терять лицо перед старшими парнями Антон не хотел. Тут законы, действовавшие в отношении взрослых, не срабатывали.
В восьмом классе Антон написал
«Дима пытается создать общину, где дети и взрослые будут общаться на одном уровне, где все люди будут замечать окружающий мир и думать о высшем. Я считаю, что эта мечта у нас получается!
Если Китеж представить организмом, то я бы являлся в нем вирусом. Но скорей не я, а мои привычки – курение, грубость. Раньше, когда я был мал, я мог что-нибудь стащить. Но теперь я подрос и исправился. Я пытаюсь бороться со своим внутренним Я – с его плохой частью. Только у меня это не очень получается. Но я мечтаю стать в организме Китежа белым кровяным тельцем и убивать вирусы. И я хотел бы помогать слабым, вытаскивать их на свет. Я знаю, если не уничтожить вирус, то рано или поздно вирус уничтожит тебя».
Как видите, на том этапе нам удалось достичь главного: пробудить у мальчика интерес к самому себе. Что еще более важно, он перестал бояться смотреть на то, что происходит в собственной душе и сообщать об этом окружающим.
Сразу после окончания восьмого класса группа наших школьников, в их числе и Антон, отправилась на месяц в горный лагерь. Оттуда он вернулся новым человеком. Все что копилось в нем в течение нескольких лет, наконец, проявилось во внешней форме. Он вырос, изменилась его осанка. Он почувствовал свою силу.
Как только Антон почувствовал свою силу, он стал бороться за независимость и свободу.
С кем? Да с теми же взрослыми, которые его окружали.
Из воспоминаний Антона
– Я тоже говорил ребятам, что хочу вырваться на свободу от приемных родителей и учителей. Думал, что правильно делаю. Я верил в то, что прав. А теперь вижу: просто защищался, по-детски. В обиде был.
Эта обида из давнего прошлого. Я же помню, как меня родные родители не замечали. А потом и в Китеже. Сначала все хорошо. А потом, как стал забивать на учебу, так все отношения испортились.
Да, я теперь думаю, что не менялся, потому что в Китеже все безопасно было. Зачем напрягаться? Меня затачивало взаимодействие с другими детьми. Взрослым как-то не веришь, от них на расстоянии держишься. А вот трешься об окружающих своих, и тебя обскабливает.
Сейчас думаю, что у меня слишком много сил уходило на то, чтобы отбиваться от других мальчишек. Это не было вызовом, это были тупые разборки, которые никуда не вели.
Детям на стадии подросткового кризиса начинает казаться, что мы, родители, их не любим. У приемных детей острота кризиса усугубляется размышлением вроде: «Мне не купили плеер потому, что я не родной. Если бы были живы мои настоящие родители, я бы сейчас жил намного лучше». Приходится долго и терпеливо объяснять, что родительская забота как раз и проявляется в том, чтобы подготовить любимое чадо к испытаниям, которые ждут во взрослой жизни. Впрочем, собственные – биологические – дети тоже находят достаточно поводов для обиды на родителей.
Смешно сказать, но именно так они могут интерпретировать нашу заботу об их успеваемости в школе или наши попытки запретить попробовать наркотики, зачать раньше срока ребенка. Мой приемный сын в десятом классе признался мне, что еще за год до этого искренне считал, что мои попытки научить его истории – просто способ взрослого поиздеваться и унизить его независимую личность! Смешно? Но за такой дурацкой интерпретацией следует реальный жизненный кризис: прежде милые и послушные дети начинают дерзить, перестают учиться, уходят из семьи.
