удалось бы сориентироваться. Поэтому помощь Мелисы оказалась действительно очень кстати: она знала, куда идти и что там искать.
– Я так понимаю, ты не поклонница платьев? – поинтересовалась она, окидывая меня изучающим взглядом и то ли недоумевая по поводу одежды, то ли просто прикидывая размер.
– Скорее, противница, – фыркнула я. – Не ношу их, кажется, лет с десяти.
– Ну, здесь время от времени придется, – «обрадовала» меня Мелиса, заводя в один из магазинов. – На всяких официальных мероприятиях, где того требует этикет.
– А в повседневной жизни я смогу одеваться как вы?
Я скользнула выразительным взглядом по ее облачению, которое сегодня мало чем отличалось от вчерашнего. Разве что туника, надетая поверх облегающих штанов, выглядела более нарядной и была подхвачена кожаным поясом. В целом меня устроил бы такой вариант. Во всяком случае, гораздо больше, чем платье с корсетом. Вроде того, что предстало перед нами, едва мы вошли в магазин.
– Ты сможешь носить даже собственную одежду. В академию приезжают учиться из всех уголков Содружества представители разных кланов. У всех свои обычаи и требования к внешнему виду, которые принято взаимно уважать. И никто не собирается скрывать, что ты родилась и выросла на изнанке мира. Такое просто не скроешь.
– Значит, это никого не шокирует? Все в курсе, что есть другой мир? – удивилась я, оглядываясь по сторонам.
В магазинчике не было привычных рядов вешалок с моделями и размерами. Вещи были представлены в единственном виде, большинство надето на деревянные болванки, выполняющие функции манекенов, другие висели на вешалках, но кое-что лежало и на полках. На звякнувший под потолком колокольчик нам навстречу вышла женщина средних лет и улыбнулась приветливо и немного заискивающе. Сама она была одета в простенькое платье с подолом в пол, высоким воротом и длинными рукавами, но на нас посмотрела без осуждения. Моя одежда вызвала у нее скорее профессиональное любопытство.
– Разговоры об изнанке мира ходят давно, – пояснила тем временем Мелиса, – но далеко не всем открываются порталы на ту сторону. И уж тем более мало кто решается туда отправиться. Потому что, вообще-то, это запрещено законами Содружества.
– Вот как? – Я встревоженно посмотрела на нее. – А как же?..
– Энгарду можно, – улыбнулась она. – Ему многое можно. Так что? Смотрим только варианты со штанами? Или пару платьев тоже примеришь?
Оговорка о Колте меня заинтриговала, но резкая смена темы дала понять, что развивать предыдущую Мелиса не станет. Поэтому, как бы ни было любопытно, пришлось сосредоточиться на выборе одежды. От платьев я решительно отказалась, чем, кажется, все-таки огорчила продавщицу. Тем не менее та покорно принесла нам несколько вариантов штанов и туник разной степени изысканности.
Пока услужливая продавщица подбирала что-то в задней части магазина, я призналась своей спутнице, что местная мода для меня – огромное облегчение и удача, поскольку ходить в платьях до пола я просто не смогла бы.
– Скажи спасибо, что тебя не забросило на территории драконов или людей, – фыркнула в ответ Мелиса. – Там женщины штаны практически не носят. Исключения делаются только для боевых магов, если они того желают. А мы на территории, исторически принадлежавшей горгульям. И хотя теперь их тут осталось немного, прежняя мода и традиции все еще определяют местный быт.
– А вы не горгулья? – осторожно уточнила я, выглядывая из примерочной. В противном случае она сказала бы не «их», а «нас».
– Нет, я человек. Из магов, но мой род никогда не имел оборотной формы.
– А как вы тогда оказались здесь? Как познакомились с Колтом? Он сказал, что вы близкие друзья…
По ее губам скользнула кривая ухмылка. Мелиса скрестила на груди руки, глядя мне прямо в глаза.
– Полагаю, ты хочешь узнать, сплю ли я с твоим отцом? Нет, не сплю. Уже давно. С тех пор как мы развелись пять лет назад. Но и за три года нашей семейной жизни это произошло лишь однажды, в самом начале. В противном случае брак могли признать фиктивным и расторгнуть.
Наверное, у меня был очень обалдевший вид, поскольку, глядя на меня, она тихонько рассмеялась.
– Восемь лет назад я порвала с семьей и осталась без покровительства рода. В нашем мире для женщины это чревато серьезными проблемами. Да и для мужчины бывает непросто. Энгард пожалел меня. Сначала пустил в свой дом, потом женился, чтобы дать защиту. Три года – достаточный срок, чтобы жена стала частью семьи, даже если нет общих детей. После мы развелись, получив возможность устраивать жизнь так, как захочется. Я все равно считаюсь его родственницей, но совершенно свободна в общении с другими мужчинами. И мы действительно хорошие друзья. Поэтому в повседневной жизни можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Но когда начнется учебный год, не забудь, что в аудитории я для тебя профессор Колт.
– Вы… Ты поэтому живешь в его башне? – уточнила я, просто чтобы хоть как-то ответить.
– Да. И если тебя это волнует: никто другой там не живет.
– То есть у него никого нет?
– Наверное, кто-то бывает, – вздохнула Мелиса. Ее взгляд стал задумчивым и немного печальным. – Но за восемь лет нашего знакомства, я ни разу не видела рядом с ним ту, что имела бы значение.
Возможно, этим она хотела подтвердить слова Колта о том, что после моей матери он не любил никого и никогда, но для меня прозвучало иначе. Быть может, он и вовсе не способен любить?
Мы зашли еще в пару магазинов, после чего заглянули в аптеку. Как оказалось, мыла, шампуни, крема и всякое такое прочее продавалось только там. Мелиса заодно посоветовала несколько медицинских зелий для ситуаций вроде головной боли, расстройства желудка или простуды.
– А как у вас с контрацепцией? – ляпнула я.
Не то чтобы этот вопрос для меня действительно относился к животрепещущим, просто интересно стало. И наверное, мне самую малость хотелось шокировать или хотя бы смутить наставницу. Однако та отнеслась к вопросу совершенно спокойно и добавила к покупке пару бутылочек, пояснив:
– Это для разных ситуаций, посмотришь на этикетке. Но если все-таки хочешь однажды удачно выйти замуж в Содружестве, рекомендую не разбрасываться невинностью.
– Боюсь, об этом уже поздно волноваться, – тихо призналась я. И
