Читаем без скачивания Кто косит травы по ночам - Галина Артемьева

Она все решит сама. У нее достаточно ума и такта для этого.

Вот так и напишем: «Вам предстоит принять решение самой.

Есть мужчины, которые нуждаются в постоянном утверждении своих мужских качеств и возможностей.

Для таких – одной женщины мало. При этом им могут быть близки семейные ценности и семью они будут ставить на первое место в своей жизни.

Бывает и другое. И в жизни однолюбов случается роковая любовь, способная разрушить прежнюю семью.

Вам важно понять, о чем в вашем случае идет речь.

Мне кажется, что тут нет большой и светлой любви, раз человек говорит шоферу о «тепленькой бабенке» и едет к этой бабенке пьяным.

Возможно, для вашего мужа это способ разрядиться, расслабиться после тяжелой операции или другого подобного напряжения.

Пусть это далеко не лучший способ расслабления, но он таков, какой оказался. И это можно или принять, или отвергнуть – решать вам.

Что касается визита к этой даме, может быть, стоит как-нибудь незаметно взглянуть на нее. Тогда сердце вам подскажет, о серьезных ли отношениях идет речь или о пустяке.

Главное – взвешенный подход. Вы сейчас – в выигрышной позиции. Ваш муж не знает о том, что знаете вы. Вот и постройте игру так, чтобы оказаться победительницей, а не проигравшей».

Легко, конечно, советовать, а что бы ты сама сделала в подобном случае? С ума бы сошла, ясное дело.

Скандалище бы закатила с воплями и ревом на всю вселенную.

Из дома бы выгнала к чертовой матери. За вранье и двойную жизнь. За предательство. За подлость.

Тысячу баксов за портфель отдал, чтоб жена ни о чем не прознала! Вот скот! Это что ж получается – не верь никому, даже самой себе, если любимый человек может поступить так, как этот доктор?

Вообще-то Надя старалась не особенно проникаться чужими горестями, этот шквал просто невозможно пропускать сквозь себя, ни одна нервная система не выдержит. Но иной раз за живое все-таки задевало, и не слабо.

Так, вот что у нас тут еще, пожалуйста…

«Дорогая редакция! Я пишу в ваш журнал в первый раз в жизни. Но я его все время читаю, особенно интересно читать советы Надежды. Передайте ей, пожалуйста, мое письмо. Мне очень нужен ее совет.

Дорогая Надя! Только ты одна меня поймешь! Ты всем так правильно всегда советуешь. Мне четырнадцать лет.

Когда мне было двенадцать, мы жили летом на даче, и там я влюбилась в одного мальчика. Он очень красивый.

Ему было пятнадцать. Я сказала подруге, что очень его люблю.

Она сказала, что у меня нет никаких шансов на него.

Я ей сказала, что ну и пусть, я его все равно люблю больше всего на свете и всю жизнь буду любить.

Потом через несколько дней мы все играли в волейбол, и он после подошел и стал со мной разговаривать. Сказал, что я хорошо играю. Я ему сказала, что он тоже хорошо играет.

Потом он меня спросил, кого я люблю слушать. Я ему назвала свои любимые группы. Он сказал, что это все дрянь, что у меня плохой вкус. Но что меня стоит повоспитывать. В общем, мы долго с ним разговаривали о многих вещах. У меня сердце внутри дрожало.

Рядом шла моя подруга, но он на нее не смотрел. Он только сказал просто так: «Третий лишний». Она все поняла, что это на ее счет, и очень обиделась.

Потом она пришла ко мне и сказала, что он очень плохой человек и чтобы я с ним не дружила. Но я даже засмеялась. Как это я не буду с ним дружить, если я его люблю. Я для него на все готова. Она сказала, что это очень глупо, когда любишь, не зная кого. Я думала, что она это от зависти. Я б тоже завидовала, если б он с подругой начал, а не со мной.

Потом на следующий день мы с ним встретились. Маме я сказала, что пойду на волейбол.

Но мы с ним пошли на речку и там стали целоваться. У меня это было впервые в жизни, но он ни о чем не догадался, я очень старалась. Он говорил, что я классно целуюсь, что у меня большой опыт в этих делах, сразу чувствуется. И еще сказал, что я здесь самая классная.

Я ему сказала, что люблю его, а он меня любит? Он сказал, что ответит, только когда проверит мою любовь, а то женщинам верить нельзя, они всегда врут.

Я сказала, пусть проверяет. Он тогда велел мне раздеться. Я разделась совсем, он меня гладил. Я стеснялась быть голой, но делала вид, что я очень опытная и с этим у меня не проблема.

Но я должна была довольно рано идти домой, потому что у меня очень строгая мама. Она может даже побить за опоздание. Я ему сказала, что у меня мама строгая и надо домой, и он сказал, продолжим завтра.

Дорогая Надя! Ты, конечно, представляешь мое состояние. Я не спала всю ночь, думала только о нем. Думала, что если он потребует доказательств, то я прыгну с вышки. Она очень высокая, и мало кто осмеливается. Всю ночь себе представляла, как прыгаю, прыгаю, прыгаю.

Назавтра мы пошли вместе со всеми купаться, но потом убежали к нему, потому что у него родители днем уезжали в Москву на работу. И там у нас было все. Мне было больно, но я ради него вытерпела. Говорят, что если в первый раз, то должна быть кровь, но у меня никакой крови не было. Я была очень рада, потому что боялась, что, если будет кровь, он поймет, что никакая я не опытная и никому до него нужна не была.

Так мы стали каждый день встречаться».

Надя оторвалась от письма, чтобы в очередной раз подбросить поленьев в камин. Да и история-то стара, как мир. Можно перечислить несколько распространенных вариантов развития событий. Например, забеременела, маме сказать нельзя, строгая, что делать?

Хотя, стоп. У нее, пославшей это слезное письмище в редакцию, «это» было два года назад. Если что и возникло, то рассосалось. Ну, тогда расстались, потерялись, она до сих пор любит, что делать, не знает.

А мальчонка сволочной, похотливый. Получил живую игрушку и тешится вдоволь, поганец. Крутого изображает перед двенадцатилетней дурочкой.

Что же делать с ними? Неужели маленьким девчонкам надо, чтобы жизнь извозила во всей имеющейся грязи, чтоб обрести хоть какой-то опыт, чтоб хоть каплю понять?

И где у них всех отцы? Мать – строгая. Ладно. А где отец-то? Был бы больше времени с дочерью, разговаривал, дружил по-настоящему, интересовался каждой мелочью, и не тянулась бы девчонка в объятия «юного натуралиста».

Так, а у нас тут вот что. Еще один, не предусмотренный Надеждой вариант.

В качестве доказательства любви Ромео потребовал, чтобы девчонка удовлетворила всех его дачных приятелей у него на глазах. После своих жертвенных подвигов бедняга подцепила «гадость». К счастью, у той самой завистливой подруги отец был гинекологом. У него долго и тайно от родителей лечилась. Тем не менее ждала следующего дачного сезона, чтоб вновь доказывать свою любовь. А он не приехал: родители услали за границу учиться. Но этим вот летом приезжал и как-то так смотрел мимо. Не узнал? Или – неужели – забыл? А то – и разлюбить ведь мог!

Забыл или разлюбил? И можно ли кому-то после такого верить?

Всего Надиного жизненного опыта не хватило, чтобы ответить на эти душераздирающие вопросы. Главное, девица-красавица самой себе врет.

Письмо в журнал – это самой себе доказательство, что обманутая, хорошая, маленькая.

А – не обманутая. От письма такой похотью веет, что трудно поверить в версию обольщенной невинности и слепой доверчивости.

Это не вопрос в девичью рубрику. Это мемуары. И почему редактор пометила это письмо как очень важное, требующее обязательного ответа? Девочке требуется медицинская помощь, психиатр.

А она должна пустить в печать эту историю и всерьез отвечать на нимфоманский лепет. Ну и о’кей. Значит, дело не в ее ответе, а в тексте письма. Клубника садовая, высший сорт. Налетай, девчонки, кто еще не пробовал. Все можно, никто не заругает. Поймут и посочувствуют.

Надя принялась тюкать ответ жертве разврата. «Научись уважать себя… Не ты должна доказывать, пусть доказывают тебе… Все еще будет, все впереди…»

Вот ей тоже все сулили – все у тебя впереди, все впереди. А по сути– что впереди-то? И если впереди никакой маячок не мигает, то что позади?

Нет, стоп, что за гон пошел дурацкий… Она работает. У нее все хорошо. Дети любимые. Муж – друг лучший. Ну и нечего, нечего.

Работа шла. Хотелось расправиться с журнальной обязаловкой поскорее, чтобы заняться заветным: дневниками бывших ее соседок.

Вот только сейчас, через несколько лет после их ухода в мир иной, узнает Надя, что с ними было до того, как они превратились в вечных старушек.

Недолгий осенний день завершался. Брезжили зыбкие сумерки.

Надо бы из последних сил сходить забрать из машины оставшиеся продукты, но вместе со сгущающимся мраком подкралась к сердцу тревога и даже сожаление: не зря ли потащилась она одна в такое время в безлюдный дачный поселок?

Такого она еще никогда в своей жизни не испытывала: бояться чего-то непонятного там, где обычно всякие страхи и тревоги мгновенно отступали, стоило ступить за ворота и увидеть родные окошки.

Сейчас в голову полезли неясные страхи, предупреждающие телевизионные сюжеты. Время сейчас такое… Всякое происходит…