Читаем без скачивания Монтер путей господних - Ирина Сыромятникова

— Раззявы! Так проколоться!!!

— Сотрудники были в штатском, — набычился офицер. — Вероятно, кого-то из них знали в лицо. Сектанты захватили больных, гражданский персонал и посетителей (если там вообще такие были), высвистели журналистов и теперь время от времени оглашают свою позицию. Несут полный бред. Судя по всему, им безразлично, как мы на это отреагируем.

— Но к заключительному номеру они еще не готовы, — усмехнулся бывший координатор.

— А мы не готовы к штурму, — пожал плечами капитан. — Для взлома такого периметра имеющихся сил недостаточно, подкрепления подойдут только через два часа.

— Пусть не спешат, штурмовать они все равно ничего не будут, — неожиданно объявил черный. — Тяните время, вступайте в переговоры, оглашайте призывы к миру и спокойствию, хоть на ушах пляшите, но нужно придержать клиентов до вечера. Заболтать, короче. Понятно?

Капитан скептически поджал губы.

— Да, сэр.

— Выполнять!

Надо отдать должное финкаунскому шефу: к выполнению приказа он подошел творчески. За считаные минуты у границы мерцающей магической пелены развернулся штаб переговоров. Откуда-то возникли рыдающие родственники, священники с одухотворенными ликами, генерал в блестящем мундире и даже городской мэр. Мощное заклятие Речи сотрясало воздух, через оцепление вновь просочились журналисты, кто-то растянул вдоль ограды лечебницы транспарант с призывом любить друг друга (пол любовников в плакате не уточнялся), и начался цирк.

Такого напора Искусники не ожидали. Потребовав убрать чистильщиков и обнаружив, что черные маги действительно ушли, сектанты перестали реагировать на происходящее и что-то требовать, очевидно, опасаясь получить запрошенное. На заднем плане специалисты надзора закончили установку отражателей и тоже испарились.

Но наступившее благолепие радовало не всех.

Через час капитан Фирсен отыскал Сатала у фургона целителей, превращенного в неформальную ставку командования.

— Сэр, если вы действительно не хотите штурма, надо его отсюда убрать.

Среди галдящих журналистов и дезориентированных жандармов черной тенью метался господин Аксель. Сатал выругался и ринулся наперерез.

— А ну-ка, иди отсюда! Понял? Не пугай мою массовку.

Глаза Акселя метали молнии.

— Я старший координатор!!!

— Не этого региона. Ларкес уполномочил меня лично разобраться с проблемой. Ты — мешаешь!

Два черных мага свирепо уставились друг на друга, но Сатал продолжать конфликт не пожелал:

— Не время тешить самолюбие! Тебя учли и предусмотрели, твое присутствие им на руку. Подчинись или уйди.

— Ты отрицаешь, что действовать надо резко?

Сатал усмехнулся:

— Прошлый раз место моего интереса они обложили нитроглицерином. Как думаешь, сколько галлонов взрывчатки поместится в этом здании?

— Какой глицерин?! У них периметр во всю мощь кочегарит!

— А то, что в заклинании нет ни одного элемента флаттера или трансформации, ты заметил? — Улыбка Сатала сочилась ядом. — Впрочем, ты же их НЕ ВИДИШЬ.

На лице старого мага отразилось замешательство.

— Привыкай! Новое время — новые методы. Штурмовать это здание мы будем, но вручную. Подразделение с костюмами высшей защиты уже в пути.

— Пара бойцов проблемы не решит…

— Два десятка. — Казалось, Саталу начал надоедать этот разговор. — Господин Ларкес распорядился вооружить таким образом два подразделения штурмовиков и расположить их на расстоянии суточной доступности от крупных городов. К сожалению, комплект для финкаунской группы еще не готов, но команда из Дрейзела уже едет. Я жду их сегодня к вечеру, а до той поры мы будем образцом миролюбия и соглашательства. Понятно?

— Могут не успеть, — недовольно буркнул Аксель (ни один черный не признает вслух, что посрамлен).

— Значит, опоздают.

Сатал дал понять, что дискуссия закрыта.

О том, что ситуация вошла в стадию конфронтации, я узнал от Шороха — последнее время мы с ним жили душа в душу (грех-то какой!). Нежить, очевидно, незаметно подсматривал за Саталом, а потом сливал информацию мне.

Вот и замечательно! Я распихал по карманам амулеты, аэрозоли, порошковый яд, закинул на плечо кошелку с новой версией голема и отправился мстить. Мне даже идти далеко не пришлось: перебрался через чугунку (без мотоцикла это было намного проще) и прошлепал пешком два квартала практически по прямой. Очевидно, зомби предполагалось выпускать невдалеке от жилища некроманта.

Финкаунские жандармы сработали быстро: место действия уже было плотно оцеплено. Я готовился скандалить и потрясать своим удостоверением, но суровые полисмены только зыркнули на меня недовольно и пропустили без лишних слов. Складывалось впечатление, что идиотический вид — нечто вроде пропуска в партер. Тихой сапой я просочился мимо нервно курящих жандармов, крытых грузовиков, в которых вполголоса матерились отстраненные от дела чистильщики и влился в клокочущую толпу, которая меньше всего напоминала полицейское подразделение.

Тут у меня отпала не только челюсть, но и будущий зубной протез. Убей бог! Я думал, что салемские братчики умеют делать цирк, я не знал, о чем говорю. Это надо было видеть.

Огромный (действительно очень большой) купол полностью накрывал отдельно стоящий двухэтажный особняк, окруженный цивильно подстриженными зелеными насаждениями (линия знаков шла по ограде). Очень похоже на новогодний шарик с домиком, если не задумываться, сколько сил нужно вложить в такую штуку. Дом казался слепым: все окна зашторены, ни огонька, ни тени. А вокруг…

Группа расхристанных белых скандировала речевки, самый активный из них забрался на фонарь и раскачивался там на манер шимпанзе. Рядом давали друг другу интервью какие-то колоритные персонажи в котелках и с тросточками. На параллельной улице проводился натуральный молебен (хорошо, если без жертвоприношения). Единственным признаком активности НЗАМИПС были водруженные на высоких треногах амулеты-отражатели совершенно армейского вида (к смертному проклятию они, что ли, приготовились?). Потрясенные активностью масс, жандармы жались к фургонам целителей, а лекари взирали на творящийся бардак с циничными ухмылками коновалов — «и этих тоже вылечим». На появление еще одного персонажа никто не обратил внимания.

Я робко протиснулся к ограде особняка. Все-таки люди не до конца одурели: никто не приближался к гудящему мареву периметра ближе, чем на четыре метра. Два активиста сосредоточенно расписывали брусчатку непонятными пиктограммами, значение которых я спрашивать не рискнул (психи всегда вызывали у меня смутные опасения). Искусники никак не реагировали на происходящее, и, возможно, это была наилучшая тактика.