мелкие пакости теперь не столько злили его, сколько успокаивали. Младшая сестра вела себя обычно. И если бы не Марфа…
Илья попытался однажды вечером откровенно поговорить на эту тему с Ритой, но лишь нарвался на насмешки. В чем сестру, собственно, и не винил. Она отреагировала абсолютно правильно. В отличие от него самого.
Илья в очередной раз засомневался: может, у него в самом деле крыша поехала? Тайка придумала очередную игру, а он на нее «купился»? По Риткиным словам, так и выходило.
* * *
К сожалению, все хорошее быстро кончается. К понедельнику Илья выздоровел. Как ни кашлял он в субботу-воскресенье, как старательно и демонстративно ни сморкался, мама на его лицедейство не отреагировала, лишь посмеялась. И неудивительно. Температура у старшего сына упрямо застыла на привычной отметке тридцать шесть и шесть. И краснота в горле прошла. И насморк остался в прошлом. Так что мама вынесла суровый вердикт – здоров.
Пришлось раздосадованному Илье – всего-то пару дней и отдохнул! – в понедельник плестись в школу. Снова его мысли побежали по привычному кругу: правду ли говорила Тайка, и что из происшедшего является случайным совпадением?
А что Илье оставалось, если откровенно влюбленные Рита с Игорем все время маячили перед глазами?
Понаблюдав на протяжении трех уроков за сестрой и ее новоявленным ухажером, Илья откровенно затосковал. Разлюбезная парочка вела себя так, словно они в классе находились одни! Ни учителей не замечали, ни одноклассников. Ослепли и оглохли.
Илья тяжело вздохнул: ладно бы Игорь! Тут понятно. На него Тайка… э-э-э… чары наслала. Илью искренне возмущало, что и бессовестная Ритка вела себя как околдованная! А ведь ее-то Тайка точно не трогала. Или это взаимно и касается обоих?
После третьего урока Илья сдался. Решил продолжить свои изыскания. Ненавидел себя, но не находил другого выхода. Нужно же спасать Тайку! Если он не свихнулся, конечно.
Приняв это судьбоносное решение, Илья стиснул зубы и пошел к флигелю для младших классов. Выяснять, какую именно ногу сломала Кононова.
Правую? Лучше бы – левую. Тогда станет ясно: Тайка здесь ни при чем. Элементарное совпадение! Илья нервно хмыкнул – смешно, право. Ну, упал человек, сломал ногу. Правую или левую – какая разница? Илья, например, во втором классе тоже руку ломал. Что такого? С любым может случиться.
А он, Илья, зациклился как последний кретин на колдовстве. Будто нет других объяснений. Нормальных. Могла же Кононова просто поскользнуться? На банановой кожуре, как сказал Ванечка. Классический вариант, при чем тут Тайка?
В конце концов, почему бы девчонке в самом деле не поиграть в колдунью? Ей же в деревне черт-те что напели про прабабушку-ведьму. А много ли сестрице надо? В девять-то лет? Если же учесть, что Тайка с пеленок отличалась неуемной фантазией и частенько путала свои выдумки с действительностью… На этой истории уже сейчас можно крест ставить!
Последняя мысль Илье очень понравилась, и он почти успокоился. Однако решил довести дело до конца, чтобы убедиться в собственной глупости.
Илья всегда отличался упрямством. Как и все остальные Романовы. Фамильная черта!
* * *
Тайкин третий «А» ходил ходуном. В буквальном смысле. Не в переносном. Пораженный Илья так и застыл в дверях. На него, на старшего Романова, – а здесь его прекрасно знали! – никак не реагировали. Ни одна живая душа! Немного подумав, Илья неохотно признал: душам в Тайкином классе сейчас не до него. Они вовсю наслаждались свободой и отрывались по полной программе. Развлекались, короче. Каждый на свой лад.
Что понятно: Ангелина Павловна, классная руководительница, обычно проводившая перемены со своими подопечными, отсутствовала. А оставлять без присмотра три десятка девятилетних детей… Это безумие!
В сторону незваного гостя полетел стул, запущенный довольно-таки крепкой рукой плотной темноволосой девочки со смешными короткими косичками. К счастью, Илья успел пригнуться. Стул вылетел в коридор и с грохотом возвестил о встрече со стенкой. В руках толстушки тут же оказался чей-то ранец, и Илья невольно заволновался. Объект травли – вертлявый веснушчатый лопоухий пацан находился на одной линии с ним, а ранец выглядел весьма увесистым. В то, что девчонка сдержится, надежды никакой. На ее месте сдержался бы только ангел, толстушка себя к ним явно не относила.
Илья ее вполне понимал. Тем более лопоухий не унимался и в очередной раз зловредно проверещал:
– Жиртрест! Обжора! Розовая мечта Макдоналдса! Колбаска на палочке!
Илья еле увернулся от летевшего прямиком в него снаряда. Тот, следом за стулом, благополучно приземлился в коридоре.
Какой-то малец на пару с его младшей сестрицей самозабвенно тузил рослого, смуглого горбоносого мальчишку в ярко-синем свитере. Причем Тайка, сдувая прилипшие ко лбу мокрые от пота кудряшки, время от времени грозно восклицала:
– Извинишься?!
На что горбоносый гортанно отзывался:
– Втр-рэскалась! Всо р-равно втр-рэскалась!
И возня начиналась по новой.
Другие одноклассники Тайки драгоценные минуты перемены тоже зря не теряли. Бегали наперегонки, швырялись учебниками, дрались… У стены сооружалась опаснейшая на первый взгляд вышка из стульев, которую собрались штурмовать пара огольцов и отчаянного вида крошечная девчушка в бархатном алом костюмчике. Какой-то пацан, стоя на плечах у товарища, торопливо малевал подобие усов на портрете известного детского писателя. Белобрысая девчонка, видимо, пытаясь придать комнатному цветку форму, задумчиво кромсала его громадными ножницами. И лишь хлипкий узкоплечий мальчишка в очках вел себя достойно: согнувшись вопросительным знаком за последним столом, что-то читал.
Поняв, что это единственный в данное время нормальный человек, Илья осторожно стал пробираться к мужественному читателю. Тот продолжал Илью удивлять. На пролетевший над самой головой очередной снаряд в виде чьей-то кроссовки третьеклассник отреагировал очень просто: еще сильнее сжался, но от книги глаз не оторвал. Герой! Илья его сразу зауважал, он так не смог бы. И осторожно похлопал храбреца по плечу.
– Эй, можно тебя на пару вопросиков?
Пацан поднял на него затуманенный взгляд.
– Слушай, что у вас творится? Где классная?
– Творится? – недоумевающе пробормотал мальчишка и машинально поправил очки. – А что у нас творится? Нормальная перемена.
– Ничего себе «нормальная»! – с чувством сказал Илья и снял с плеча свалившийся буквально с потолка чей-то красный мохнатый шарф.
– А у нас всегда так, – безмятежно поведал новый знакомый. – Ну, в последнее время.
– Да что случилось-то?! В последнее время?
– Не знаю, – пожал плечами очкарик.
– Ну ладно, – вздохнул Илья.
И едва успел пригнуть голову: о стенку прямо над ним размазалось свежайшее пирожное со взбитыми сливками. Причем собеседник Ильи даже не дрогнул. Такой нервной системе можно только позавидовать. Или дело в закалке?
– Зажрались, – возмущенно проворчал Илья. Слизал со щеки восхитительно вкусный крем и опять развернулся к стойкому третьекласснику. – А где ваша Ангелина Павловна?
– Наверное, в спортзале, – задумчиво посмотрел на него мальчик. – Или в холле у подоконника. Или в школьном саду. Или на лестнице. Или…
– Но почему? – воскликнул Илья, прерывая поистине бесконечный перечень.
Ответом на
