Та покачала головой, а Мелани пожала плечами.
— Думаю, я смогу ей что-то подыскать, — неохотно согласилась она. — А что?
Миссис Мэннеринг едва заметно улыбнулась:
— Очевидно, Джеймс обязательно наведается к лошадям, пока он здесь, а поскольку лучший способ увидеть поместье — это объехать его верхом, я думаю, он захочет взять с собой свою подопечную.
Щеки Домине запылали, а Мэннеринг, казалось, слегка разозлился.
— И чего ты пытаешься этим добиться, мама? — раздраженно спросил он, искоса взглянув на Мелани, которая, как показалось Домине, старательно делала вид, что ее не интересует разговор.
— Помилуй, дорогой, абсолютно ничего, — с милой улыбкой возразила миссис Мэннеринг. — Но ты же не можешь пренебрегать своими обязанностями, не так ли?
Домине открыла рот, собираясь вмешаться, но потом снова закрыла его. Она почувствовала, что любой протест с ее стороны будет отвергнут миссис Мэннеринг, которая, видимо, была поглощена какой-то своей сложной игрой.
Может быть, у нее и были мотивы сделать подобное предложение от имени сына, но Домине их не видела, если только все это не имело отношения к Мелани, у которой был расстроенный вид. Не могла же она рассчитывать, то, сведя сына с его подопечной, она заставит Мелани ревновать? Нет, это было смешно; ее, Домине, отнесли в разряд детей. Единственное, что приходило на ум: если Мелани поедет с ними, а скорее всего, так оно и будет, то миссис Мэннеринг рассчитывала разделить сына и племянницу. Все это было слишком сложно, а Домине очень устала, и у нее не было сил разбираться в своих смутных впечатлениях.
Чуть позже она попрощалась с хозяйкой дома, ее сыном и зевающей Мелани и поднялась наверх вслед за служанкой. Дом, несмотря на уродливый внешний вид, был хорошо обставлен, пусть немодно и без фантазии, зато и не по-спартански, к тому же в нем было установлено центральное отопление. Ее спальня на втором этаже оказалась огромной, с высоким потолком и гигантской кроватью с пологом на четырех столбиках, которая, однако, смотрелась весьма к месту рядом с высоким комодом из красного дерева и туалетным столиком с таким количеством зеркал, что Домине могла смотреть на себя под любым возможным углом. Примыкающая к комнате ванная тоже была старомодна, но водопровод был вполне современный, и пусть вода, льющаяся из полированного медного крана, несла с собой немного ржавчины, зато она была горячей.
Домине разделась, приняла душ, почистила зубы и забралась в просторную кровать. Дернув за шнур у изголовья, она выключила свет, и комната погрузилась в абсолютную темноту. Было немножко неприятно лежать в темноте в полном одиночестве — в монастыре она делила комнату со Сьюзен и двумя другими девочками, и хотя там тоже было темно, но можно было рукой дотянуться до другого человека. Дождь непрерывно стучал по стеклу, и она тяжело вздохнула, с отчаянием подумав, перестанет ли он когда-нибудь идти; потом почувствовала, как глаза у нее закрываются, потому что она мало спала накануне, и вскоре ее одолел сон.
* * *
Проснулась Домине оттого, что кто-то зажег лампу возле ее кровати. Девушка смущенно приподнялась на подушках и увидела горничную, которая накануне показывала ей комнату, а теперь принесла поднос с чаем и печеньем. Служанка была совсем молоденькой, скорее всего ровесницей Домине, и, задорно улыбнувшись, защебетала:
— Извините, если я испугала вас, мисс, но миссис Мэннеринг велела разбудить вас в семь, потому что вы собирались на прогулку с мистером Джеймсом.
Домине посмотрела на часы и, сладко зевнув, с улыбкой произнесла:
— Даже не верится, что сейчас утро. Кажется, я только что закрыла глаза.
Служанка понимающе закивала:
— Это потому, что еще темно, мисс, но скоро начнет светать, и дождь уже прекратился.
— Прекратился? Правда? — Домине с облегчением вздохнула. — Слава богу! — Вдруг она заметила одежду, разложенную на стуле. — Что это?
— Брюки, их прислала мисс Мелани — вы ведь собираетесь покататься верхом.
Домине большими глотками допила чай и, отставив поднос в сторону, выскочила в пижаме из кровати и схватила брюки. Она прикинула их на себя и состроила гримасу хихикавшей служанке.
— Мисс Мелани более… более основательно сложена, чем вы, мисс! — воскликнула та, кусая губы, чтобы подавить смешки. — Но если вы затянете пояс потуже…
Домине покачала головой:
— Ох, придется мне надеть юбку, к тому же в брюках невозможно выглядеть женственно, правда?
— Конечно, мисс.
Горничная подняла поднос и направилась к выходу, но Домине остановила ее:
— Как тебя зовут?
— Лили, мисс.
— А сколько тебе лет, Лили?
— Восемнадцать, мисс.
Служанка была примерно ее роста и телосложения, и, нервно сцепив пальцы, Домине спросила:
— У тебя, случайно, не найдется старой пары брюк, Которые я могла бы надеть, Лили?
— У меня? — воскликнула горничная и рассмеялась. — Ну конечно, найдется. Но я не уверена, что миссис Мэннеринг одобрит, если вы позаимствуете у меня брюки.
— А, чепуха, — произнесла Домине, тряхнув челкой. — Знаешь, ты первая юная леди, которую я встретила с тех пор, как покинула монастырь.
— Мистер Джеймс и мисс Мелани тоже не старые, мисс, — с сомнением пробормотала Лили.
— Я знаю, но… понимаешь, они другие… — задумчиво пояснила Домине. — О, пожалуйста, Лили, подыщи мне что-нибудь. Я не смогу надеть это!
Она снова приложила брюки к своей талии, и Лили, заливаясь смехом, выскочила из комнаты.
Позднее, спускаясь по лестнице, Домине не могла не признать, что одолженные Лили брюки смотрятся на ее высокой, стройной фигуре просто великолепно. Они были из джинсовой ткани серовато-коричневого цвета, и к ним очень шла белая блузка, которую она носила в школе. Домине прихватила с собой шерстяную кофту на пуговицах без воротника на случай, если замерзнет, — заморозки еще не грянули, но на дворе стоял октябрь, и от погоды всего можно было ожидать.
Девушке не терпелось взглянуть на вересковые пустоши при дневном свете. В последний раз она каталась на лошади, когда была ребенком, и, хотя прошло уже много лет, она не думала, что забыла все то, чему научилась. Кроме того, она любила животных, а те неизменно отвечали ей взаимностью.
В холле Домине остановилась, подумав, что даже не знает, где искать своего опекуна, и решила просто подождать его. Некоторое время она бесцельно бродила из угла в угол — в зеркалах отражалась тонкая фигурка привлекательной девушки с косой, переброшенной через плечо. Вскоре Джеймс Мэннеринг собственной персоной возник со стороны кухни. В брюках для верховой езды и темно-синем свитере он казался моложе, а его холодная чопорность исчезла вместе со вчерашним деловым костюмом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
