«Какая милая девушка, – рассеянно думал Дориан, выполняя фигуры. – Лоретта… Само имя – как музыка. И до чего чудесна: хрупкая, невысокая, с густыми каштановыми волосами и карими глазами, с красивым лицом и тонкими пальчиками». Дориан ощутил волнение, которого давно не испытывал. Этого он и страшился, когда ехал сюда: что придворная жизнь захватит его, он окунется в нее, как в темную воду торфяного озера; церемонии и увеселения, словно водоросли, оплетут ему ноги, и он никогда не вынырнет, никогда. Превратится во второго Жан-Люка. Дориан вздрогнул и чуть не сбился, но тут же выровнял гладкий танцевальный шаг. Он не допустит того, чтобы стать таким, как Жан-Люк. Для чего еще существует самодисциплина?
Лоретта де Мелиньи волновала его вне зависимости от этих опасений. Хотя засматриваться на девушку опасно: Дориан ведь ничего не ведал о ней, возможно, она уже с кем-то обручена, или ее родители подыскивают более достойного жениха, чем разорившийся виконт из Бретани. Наследство дядюшки де Франсиллона – это еще бабушка надвое сказала, а пока Дориану приходится надеяться на успех у женщин исключительно за счет личного обаяния. Рискуя, опять же, нарваться на вызов. Впрочем, дать сатисфакцию он всегда готов.
Так почему бы не попробовать обворожить мадемуазель де Мелиньи?
Воистину, версальский двор кружит голову легкомыслием. Всего незначительный кусочек вечера – и уже такие исполинские планы. Однако бесенок внутри, который долго дремал, придавленный грузом проблем и ответственности, теперь кружился и щекотал: почему бы нет? Почему бы не поухаживать за красивой девушкой с чарующей улыбкой?
Дориан бросил взгляд на Лоретту: та раскраснелась, глаза ее сияли. Бланш не покривила душой – мадемуазель де Мелиньи любит танцы. Что же она любит еще? Галантных кавалеров – наверняка. Дориану вдруг стало интересно: если его умение танцевать вернулось столь легко, вспомнится ли и все остальное, что составляло значительную часть его беспечной юности? Мадемуазель де Мелиньи, безусловно, ни в чем не повинна, и вряд ли ей будет неприятно, если за ней поухаживают. Женщины любят внимание.
Поэтому, когда танец завершился, Дориан с поклоном произнес:
– Дорогая мадемуазель де Мелиньи, не окажете ли мне честь выпить лимонаду в моем обществе?
– Охотно, – взволнованно согласилась Лоретта, и Дориан, улыбнувшись, повел ее в Салон Марса, где сегодня не танцевали, но подавали напитки и кушанья, приготовленные королевскими поварами. А плохих поваров Людовик не держал.
На столиках вдоль стен стояли подносы с горами закусок, прислуга разносила вино и лимонад. Виконт усадил Лоретту на обитую красным бархатом банкетку, позвал слугу, и через некоторое время расторопный малый, облаченный в расшитую золотом ливрею, принес им по бокалу лимонада и две тарелки с крошечными пирожными. Дориан поморщился: раньше кондитерские изделия были крупнее. Кажется, Кольбер все же экономит на содержании двора его величества. Лоретта с удовольствием надкусила одно из пирожных, украшенное горкой взбитых сливок и нескромной вишенкой. Виконт наблюдал за девушкой со странным чувством.
– Отчего вы так на меня смотрите? – спросила она, обворожительно слизнув крем с розовых губ.
– Вы с таким наслаждением кушаете, – объяснил Дориан. – С такой детской непосредственностью.
Девушка оскорбилась – она-то считала себя взрослой! Виконт заметил это.
– Прошу помиловать меня, мадемуазель, – торопливо извинился он, – я ни в коей мере не желал обидеть вас. Но, – уголок его рта дернулся, – в детской непосредственности и нет ничего постыдного. Наоборот, я радуюсь, когда встречаю людей, ее сохраняющих. А сейчас я просто нескладно выразился. Годы, проведенные вдалеке от Парижа, не проходят даром.
– А вы давно не появлялись при дворе? – спросила Лоретта заинтересованно. Промах виконта она, конечно, сразу же позабыла.
– Несколько лет, – туманно отозвался Дориан. – Знаете ли, семейные обстоятельства… Впрочем, не скажу, что я был от этого несчастлив.
– О! Вам не нравится двор? – изумилась Лоретта.
– Он чрезмерно утомляет меня. Я отдаю предпочтение другому времяпрепровождению, – все так же уклончиво отвечал Дориан. Ему не хотелось посвящать юную особу в сложные финансовые и личные проблемы.
– Вы хотите сказать, время вдали от двора проходит с большей пользой? – Лоретта наклонила голову набок, словно любопытная синица.
– Для меня – несомненно. Я предпочитаю провинциальную тишь.
Девушка кивнула – по нему было видно. Она не промахнулась в своей первоначальной оценке, решив, что для виконта де Бланко непривычна придворная одежда.
– Поэтому я многое пропустил. – Дориан обвел взглядом Салон Марса. – Когда я уезжал, строительство этого зала только начиналось. А теперь… – Он разглядывал плафонную роспись. – Теперь это просто триумф псевдогреческой мифологии.
– Я не очень-то сильна в мифологии, – с сожалением призналась Лоретта. Хотя Арсен и приносил ей книги, у нее абсолютно не оставалось времени на чтение. А ее величество предпочитала испанские романы. Лоретта читала по-испански, на этом языке хорошо говорил отец. – А почему «псевдо»?
– Возможно, мне стоит устроить для вас лекцию по росписи? – серьезно предложил виконт и, не дожидаясь согласия дамы, указал на плафон. – Смотрите, это Марс на колеснице, запряженной волками.
– Марса я знаю! – рассмеялась Лоретта.
– Это прекрасно, – без тени улыбки ответил Дориан. – А вон там – Геркулес, поддерживающий Победу.
– И Геркулес мне знаком, – скромно призналась Лоретта.
– Так вы меня разыграли! – делано возмутился Дориан. – Вам и так все известно!
– Может быть, я хотела послушать вас. И вы так и не сказали мне, почему «псевдо»? – напомнила Лоретта.
Виконт хмыкнул.
– Приглядитесь, все героические персонажи и олимпийские боги имеют определенное портретное сходство, – заговорщицким тоном прошептал Дориан, склоняясь к ее нежному ушку.
Лоретта, затаив дыхание, рассматривала росписи. Виконт терпеливо дожидался, пока она додумается. Конечно же, она догадается. Пусть прототип стал старше и полнее, но сходство все еще бросалось в глаза.
– Так это же… – ахнула Лоретта несколько мгновений спустя. – Это же…
– Именно. Марс, Геракл и все остальные персонажи – это его величество, – подтвердил ее мысль Дориан.
Мсье де Бланко нравился Лоретте. Он казался необычным, а после одинаковых лиц, на которые этот дворец накладывал некий общий отпечаток, смотреть на Дориана было приятно. И с ним так же увлекательно говорить, как с Гаспаром.
Лоретта немного сникла при воспоминании о вероятном супруге. Она разрешила себе увлечься беседой и позабыть о бароне д’Оллери – а между тем ему обещан еще один танец. Какая жалость, что придется прервать беседу.
