Влияние мыслей на судьбу человека может быть таким же сильным, как и его конкретные дела и поступки. Подтверждение этому можно найти у классиков — например, у датского писателя Ханса Кристиана Андерсена. Если вы читали его сказку «Новое платье короля», то должны помнить, как в одном царстве-государстве жил-был один король, страсть как любивший наряды и обновки.
«…Город, в котором жил король, был большой и бойкий, что ни день приезжали чужестранные гости, и как-то раз заехали двое обманщиков. Они сказались ткачами и заявили, что могут выткать замечательную ткань, лучше которой и помыслить нельзя. И расцветкой-то она необыкновенно хороша, и узором, да и к тому же платье, сшитое из этой ткани, обладает чудесным свойством становиться невидимым для всякого человека, который не на своем месте сидит или непроходимо глуп…».
Согласитесь, было бы замечательно, натянув штаны, сразу понять, кто вокруг тебя умный, а кто просто погулять вышел. Ясное дело, что король тут же профинансировал проект, велев выдать виртуальным ткачам и оборудование, и тончайшего шелку, и чистейшего золота. Спецы взялись за работу вроде как на пустых ткацких станках. Через некоторое время король отправил в мастерскую старого честного министра — посмотреть, как продвигаются дела.
«И вот пошел бравый старый министр в зал, где два обманщика на пустых станках работали. «Господи помилуй! — подумал старый министр, да так и глаза растаращил. — Ведь я ничего-таки не вижу!»
Но вслух он этого не сказал.
А обманщики приглашают его подойти поближе, спрашивают, веселы ли краски, хороши ли узоры, и при этом все указывают на пустые станки, а бедняга министр как ни таращил глаза, все равно ничего не увидел, потому что и видеть-то было нечего.
«Господи боже! — думал он. — Неужто я глупец? Вот уж никогда не думал! Только чтоб никто не узнал! Неужто я не гожусь для своего места? Нет, никак нельзя признаваться, что я не вижу ткани!»
— Что ж вы ничего не скажете? — спросил один из ткачей.
— О, это очень мило! Совершенно очаровательно! — сказал старый министр, глядя сквозь очки. — Какой узор, какие краски! Да, да, я доложу королю, что мне чрезвычайно нравится!»
Из этой ткани королю «сшили» панталоны, камзол, мантию и так далее. Все легкое, как паутинка! Впору подумать, будто на теле и нет ничего, но в этом-то и вся хитрость — фишка, как бы мы сказали сегодня!
«Камергеры, которым полагалось нести шлейф, пошарили руками по полу и притворились, будто приподнимают шлейф, а затем пошли с вытянутыми руками — они не смели и виду подать, что нести-то нечего. Так и пошел король во главе процессии под роскошным балдахином, и все люди на улице и в окнах говорили:
— Ах, новый наряд короля бесподобен! А шлейфто какой красивый! А камзол-то как чудно сидит!
Ни один человек не хотел признаться, что он ничего не видит, ведь это означало бы, что он либо глуп, либо не на своем месте сидит. Ни одно платье короля не вызывало еще такого восторга.
— Да ведь он голый! — сказал вдруг какой-то ребенок.»
Так оно и выходит, что вначале, поманив читателя конфеткой, панталонами и прочими разностями, авторская фантазия влечет его за собой в пространство вариантов. В этом замечательном во всех отношениях пространстве есть все: сладости, предметы одежды и, разумеется, разные варианты судеб.
Вот вы разберетесь в трансерфинге — и научитесь переходить, индуцируя мысленную энергию, с одной линии судьбы на другую. Причем было обещано — выход настолько же простой, насколько и приятный. Вроде как бананы в шоколаде. Или как тот сыр в мышеловке. Или как те 500 % прибыли, которые обещают вкладчикам создатели финансовых пирамид.
И бедные буратины ждут, когда же им расскажут, как это можно с «плохой» линии судьбы — или волны (раз уж это трансерфинг) перейти на «хорошую» линию — или волну. И все — и никаких больше вам проблем в жизни! Ни с миром бороться, ни себя переделывать. Научись только индуцировать — и перескакивай!
А потом — как-нибудь на досуге — будем разбираться в том, как именно сознание формирует судьбу. Или не будем вовсе, потому что нас с вами, по большому счету, это интересовать не должно:
«…Для нас не имеет принципиального значения сам механизм взаимодействия мысленного излучения с пространством вариантов. До сих пор остается неясным, каким образом идет процесс передачи информации: на энергетической или какой-то другой основе.
Для удобства мы будем просто полагать, что излучение мысленной энергии «подсвечивает» oпределенный сектор пространства вариантов, в результате чего вариант получает свое материальное воплощение. Излучение так же, как и сектор, имеет определенные параметры. Мысленное излучение находит свой сектор, вариант реализуется, и таким образом получается, что сознание определяет действительность…».
По ту сторону добра и зла…
…Вы, несомненно, как и все люди, хотите жить комфортно, в достатке, без болезней и потрясений. Однако жизнь распоряжается по-другому и крутит вами, как бумажным корабликом в бурном потоке. В погоне за счастьем, вы уже испробовали немало известных способов. Много ли вам удалось добиться в рамках традиционного мировоззрения?
В. Зеланд
…Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет?
Ф.М. Достоевский
Традиционное мировоззрение для преуспеяния в трансерфинге не подходит. Прежняя система обобщенных взглядов на мир и место человека в нем, на отношение людей к окружающей их действительности и самим себе морально устарела. Чтобы преуспеть в этой жизни, нужно безжалостно, как хлам, выбросить с парохода современности прежние убеждения, идеалы, принципы познания и деятельности.
Снизьте важность, говорит В. Зеланд, потому что она всегда возникает там, где чему-то придается избыточное значение:
«…Все неравновесные чувства и реакции — негодование, недовольство, раздражение, беспокойство, волнение, подавленность, смятение, отчаяние, страх, жалость, привязанность, восхищение, умиление, идеализация, преклонение, восторг, разочарование, гордость, чванство, презрение, отвращение, обида и так далее — есть не что иное, как проявления важности в той или иной форме…».
«Я освобождаю вас от химеры совести», — сказал один гнуснопрославленный исторический персонаж. Так далеко Вадим Зеланд не заходит, но его понятие морального сознания, его внутренняя убежденность в том, что является добром и злом, его сознание нравственной ответственности за свое поведение достаточно своеобразно:
«…Допустим, у меня кто-то родился, умер, или свадьба, или еще какое-нибудь важное событие. Для меня это важно? Нет. Мне это безразлично? Тоже нет. Улавливаете разницу? Просто я не раздуваю из этого проблему и не извожу по этому поводу себя и окружающих. Ну, а как насчет сострадания? Я думаю, не ошибусь, если скажу, что сострадание и помощь тем, кто действительно в этом нуждается, вреда еще никому не принесли. Но и здесь необходимо следить за важностью. Я оговорился, что помощь можно оказывать лишь тем, кто действительно в ней нуждается…».
В мире животных и растений, да и вообще в природе, понятия совести, точнее, важности, нет. Есть одна только голая целесообразность: хочешь жрать — жри, хочешь опорожниться — садись под первый попавшийся куст. Совесть — изобретение людей, а мудрые животные руководствуются исключительно инстинктами. Как только вы научитесь снижать важность (не обращать внимания, проходить мимо, плевать с высокой колокольни…), вы избавитесь от множества проблем.
Любая важность надумана. Смотрите, вот детвора весело плещется в прибрежных волнах. Солнце, море, пляж, заслуженный трудовой отпуск. Немного штормит. Детям некогда соображать, кто из их компании хороший, кто плохой. Нет им никого дела до хорошести или нехорошести других детей. Да и стихия хорошей или плохой не бывает. Вот самая высокая волна утащила на глубину пару-тройку ребятишек. Они барахтаются, пускают пузыри. Ну и что? Оно вам надо, чужое горе? Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Или их родителей, если они начнут вдруг «изобретать важность» на ровном месте.
Искусственно создаваемая важность является главным препятствием на пути исполнения желаний — даже самых неожиданных, варварских и кровавых.
16 июля 1945 года на полигоне в Аламогордо, штат Нью-Мексико, американцы взорвали первую в мире атомную бомбу, а тремя неделями позднее произвели первый в мире надземный атомный взрыв над Японией.
