Эльза пошла вслед за герольдом, Генрих видел, что для этого ей пришлось пересилить себя, но держится с достоинством, хотя и смертельно побледнела, идет с трагически расширенными глазами.
Солнце пробилось сквозь тучи и заиграло в ее волосах, сразу наполнив их радостным золотым светом.
Генрих поднялся, сошел вниз и, взяв ее за руку, повел наверх, стараясь не встречаться взглядом с Ортрудой.
Граф Маргант, словно чувствуя вину, вскочил и как бы помог усадить Эльзу. Место ей выбрали справа от короля на строго таком же расстоянии, как и разместили Ортруду.
Граф Хардвулф, изнывая от неловкости и постоянно кланяясь, проговорил сдавленным голосом:
- Леди... Если вам что понадобится... только скажите!
- Спасибо, - произнесла Эльза чистым, как горный ручеек, голосом, - вы очень добры...
Они вернулись на свои места, король опустился на тронное кресло и повертел головой.
- А где граф Ричберт?
- Там, - ответил граф Хардвулф хмуро, - теперь мне будет всю жизнь стыдно.
Генрих проследил за его взглядом. Граф Ричберт, уже облачившись в полные доспехи, только шлем в руках оруженосца, стоит в группе рыцарей, из которых трое тоже в доспехах, с мечами и в явной готовности к бою.
- Не надо стыдиться, - сказал Генрих, - Тельрамунд победит. А твой друг может лишиться головы.
- Дело не в самой победе, - ответил Хардвулф нечастным голосом, - а в том, что он выступил на защиту, а я нет...
- Ты умнее, - сказал Генрих. - Ты понимаешь, что твой поступок ничего бы не изменил.
- И Ричберт понимает!
- Понимает, - согласился Генрих. - Но не может с этим смириться. И потому ему не стать... скажем, канцлером. Слишком благородные люди не могут править!
Хардвулф пробормотал:
- Ваше Величество, вы меня этими словами прямо в дерьмо втоптали. С головой.
Подошел граф Маргант, тяжело вздохнул.
- Взгляните на Ричберта... Надеюсь, Тельрамунд понимает, как именно ему нужно победить.
Хардвулф сказал с тоской:
- Хоть вы меня в дерьмо не затаптывайте!
Он отошел, очень сердитый, и плюхнулся на свободное место. Маргант посмотрел на него в удивлении, спросил у Генриха:
- Что это с ним?
- Он по возрасту посредине между вами, - пояснил король, - и Ричбертом.
Маргант нахмурился.
- Хотите сказать, что я совсем бессовестный?
Король сказал с досадой:
- Хоть вы не начинайте, мой старый друг. Смотрите, уже все готовы. Похоже, пора подавать сигнал...
Герольд оглянулся на короля, Генрих взмахнул рукой. Длинная труба с подвешенным королевским штандартом взвилась к небу, тишину разорвали прекрасные серебряные звуки.
Оторвав трубу от губ, герольд перевел дух и прокричал:
- Божий суд!.. Вызывается граф Тельрамунд...
Все обернулись в сторону шатра, стоявшего поодаль. Полог отлетел в сторону, его придержала услужливая рука пажа.
Наружу шагнул огромный рыцарь в темных доспехах, похожий на блестящую скалу из застывшей черной смолы. В полных рыцарских доспехах он казался вообще не человеком, а великаном.
Земля загудела под его тяжелыми шагами, он подошел к огороженной площадке, толпа в страхе распахнулась перед ним, как камыш перед бегущим вепрем.
Тельрамунд остановился, повернувшись лицом к королю.
- Ваше Величество, я готов мечом доказать свою правоту.
Генрих ничего не ответил, герольд уловил его кивок, труба снова поднялась раструбом к низкому серому небу.
Прозвучал серебряный призыв, а после паузы герольд выкрикнул звонко:
- Вызывается защитник леди Эльзы!
Наступила звенящая тишина, люди осторожно оглядывались, но из рыцарей никто не выступил, хотя несколько человек в доспехах обнажили мечи. Герольд выдержал паузу дольше, чем обычно, Генрих подумал невольно, что и этот парень сочувствует бедной девушке, чья участь уже решена, и хотя и знает, чем все кончится, но оттягивает неизбежный финал.
Труба прозвучала снова, герольд повернулся на восток, прокричал снова:
- Вызывается защитник леди Эльзы!
В тишине никто не шевельнулся, Генрих покосился на смертельно бледное лицо Эльзы, дочь герцога держится с удивительным достоинством, хотя, конечно, понимает, что ее дело проиграно.
Герольд повернулся на юг, протрубил и в третий раз выкрикнул:
- Вызывается защитник леди Эльзы!
На этот раз несколько рыцарей, что облачились в полные доспехи для жестокой схватки, сдвинулись с места и, расталкивая толпу, начали продвигаться к границе бойцовской площадки. Лица их были угрюмы, и можно было прочесть по ним, как в открытых книгах, что против Тельрамунда не устоят, однако нечто более сильное, чем страх поражения, толкает их выйти на поле и обнажить мечи в защиту женской чести.
Генрих покосился в сторону Ортруды, она чуть подалась вперед, лицо раскраснелось, глаза блестят, высокая грудь взволнованно вздымается, как волны моря в прилив, и трудно оторвать от нее зачарованный взгляд.
Маргант проследил за взглядом короля, тяжело вздохнул.
- Час триумфа...
- Еще бы, - пробормотал Генрих, - от ударов меча ее мужа зависит будущее ее детей...
Маргант буркнул:
- А о нем самом не заботится?
- Настоящая женщина прежде всего думает о детях, - напомнил король. - Ради них пойдет и на преступление. А муж... что муж? Он лишь для того, чтобы дать детей и мечом добыть для них земли, титулы, богатства...
В четвертый, последний раз протрубил герольд и выкрикнул изо всей силы:
- Вызывается защитник благородной леди Эльзы!.. Кто обнажит меч в ее защиту?
Сразу несколько рыцарей с разных концов площадки переступили бревна, отгораживающие зрителей, но в этот момент тучи внезапно и резко разошлись, открывая беспощадно синее небо, яркий солнечный свет пал на реку. Словно из первозданного света выплыла легкая лодка, ее тащит крупный белый лебедь, выпятив широкую грудь и явно гордясь своей работой.
В лодке во весь рост высокий молодой рыцарь в сверкающих белых, как крылья ангела, доспехах. На локте левой руки нормандский щит, правая рука на рукояти меча, ножны украшены накладками из золота в виде листьев с острыми кончиками.
Лебедь подвез лодку к берегу, рыцарь легко выпрыгнул. Все слышали, как он что-то сказал лебедю, тот развернулся и потащил лодочку обратно.
Рыцарь направился к трибунам, все в благоговейном трепете смотрели на него и не находили слов. Высокого роста, прекрасно сложенный, доспехи белые и сверкающие, как солнце, золотые волосы рыцаря свободно падают на плечи, глаза настолько невероятно синие, что каждый смотрит с жадным вниманием: неужели на свете есть и такие люди?
Все то и дело переводили непонимающие взгляды на его щит, где во всей красоте и блеске изображен прекрасный белый лебедь. Лебедь, а не львы, тигры, леопарды, разъяренные вепри, буйволы, как у всех других рыцарей. Словно бы он никого не старается устрашить, напугать, заставить отступить...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
