Читаем без скачивания Поломанный (СИ) - Черкасский Михаил Иосифович

Просмотрел указанные в документах адреса проживания — один оказался совсем рядом. Крупеня Борис Давидович, адрес Приболотная, 16, квартира 2, 1956 года рождения. Я не задумываясь позвонил по указанному в договоре номеру.

— Здравствуйте. Борис Давидович. Ээээ… нет, ничего я продавать не собираюсь, это вы у нас купили. Борис Давидович… Послушайте.

На другом конце провода оказался пожилой скряга с одесским акцентом. Не успев выслушать, он начал говорить, что ничего покупать не собирается и что звонить ему не нужно, иначе он куда-то там напишет и нам за это что-то будет. Я понял, что легенда с дизайнерским решением ему будет по барабану. Пришлось ляпнуть первое, что взбрело в голову. Если честно, я думал, это будет провал.

— Борис Давидович, я представитель строительной компании, где вы квартиру приобрели. Звоню вас обрадовать. Нет, не скидка. Подождите. Лучше. Это лучше скидки! Но давайте не по телефону. Я тут как раз в вашем районе, буквально в паре шагов. Уделите мне десять минут вашего времени.

Да, уж легко мне не будет.

— Кто? — раздался ворчливый голос из домофона.

— Это из строительной компании, мы с вами только что по телефону говорили.

Ответа не последовало, но дверь приветливо запищала. Старик жил на первом этаже. К слову, в новом доме он купил квартиру уже на втором, но полагаю, потому, что первый этаж полностью отдан под нежилое. Дверь оказалась приоткрытой. Я вошёл. На пороге стоял полноватый дед, на голову ниже меня, в старом чёрном костюме двойке и каких-то невзрачных домашних тапочках, которыми он шаркал по старому ламинату. Голую голову прикрывали длиннющие редкие волосы. Очень экзотично такая прическа смотрелась бы при порыве ветра. Обстановка вокруг полностью соответствовала хозяину.

Я обнаружил весьма занимательный факт. Был примерно полдень, и на улице приветливо светило августовское солнце, но в квартире все шторы на окнах оказались плотно задёрнуты. Да и вообще буквально на всём висели старые серые тряпки. Я стоял на пороге в ожидании приглашения. Дед вёл себя стоически и недоверчиво прошёлся по мне взглядом.

— Здравствуйте. Меня Алексей зовут, извините, что сразу не представился, когда звонил. Разрешите? — Я жестом показал, что намереваюсь разуться и войти в квартиру. — Я не отниму у вас много времени.

— Конечно-конечно, проходите, молодой человек. Редко моё скромное обиталище принимает гостей. Да и смотреть у меня, собственно, не на что. Сейчас приготовлю вам чаю.

Квартира была стандартной полуторкой, построенной при Хрущёве. Небольшая прихожая, слева совмещенный санузел, а после сворот на маленькую кухоньку. Пока я делал эти заветные четыре шага от прихожей до кухни, заметил на стене в комнате большую серую тряпку, закрывающую нечто прямоугольное. Приглядевшись я увидел, торчащий уголок, по всей видимости, плазменной панели. Старый хитрец всеми силами скрывал свою зажиточность, притворяясь бедняком. К слову, в новостройке он приобретал не стандартную однадвушку, а весьма солидную, по меркам эконом-класса трёшку. И тут я понял, как уговорить мужика на подписание документов.

«Вот хер старый», — выругался я про себя увидев, как он быстренько убирает со стола чай приличной марки и вместо этого кладет мне в кружку самый дешевый — из тех что продают по акции в любом супермаркете.

Как и предполагалось, плешь он мне проел знатно. На каждое моё слово — восемь вопросов. Я чудом успевал сочинять оправдания и выдумывать доказательства. Дед долго сопротивлялся, и не согласился, пока ни выгрыз с боем персональное парковочное место прямо перед окнами. И документ ему обязательно покажи, да подпиши. Надо будет что-то придумать. Возможно, и черкануть с ним какую-нибудь липовую бумажку. Выгоду только надо ещё просчитать и обговорить с боссом, а то может ну его.

Я уже опаздывал на следующую встречу. Сел в машину и пулей рванул через полгорода. Благо населенный пункт у нас не такой уж и большой, хоть и миллионник, но по ментальности своей всё ещё захолустье. Но оно мне нравилось. В постоянно растущих бетонных громадинах уже вполне можно было затеряться.

Встречи закончились ближе к девяти. Я был выжат и вымотан, как половая тряпка в конце смены офисной уборщицы. Сил едва оставалось, чтобы доехать до дома и отрубиться без задних ног.

Глава 4 — Великая Неизбежность

Из визуализации Всеволия Неизвестного.

Честно говоря, я боялся, что наступит нечто страшное, и меня настигнет великая кара за нарушение запрета. Но не произошло ровным счетом ничего. Разве что я на какое-то время растратил практически всю энергию и нити душ. Впрочем, сейчас это совсем неважно.

Знаете, что самое занимательное? Когда я выбрался из провала и принялся дальше слоняться по Великой Неизвестности, заметил за собой тонюсенькое синее свечение. Оно было едва заметно даже в нашей кромешной темноте. Я пытался сбросить или собрать его, но не вышло ни первое, ни второе. Предполагаю, что это была очень тонкая нить судьбы того самого цветка-перекрёста, улетевшего в провал. Я предположил, что вскоре сигнал с цветком перекрёста окончательно прервётся, и ниточка просто-напросто растворится.

Как же я ошибался.

Нить сделала, мою жизнь, практически невыносимой. Из-за её свечения меня могли легко увидеть обитатели Великой Неизбежности. Раньше я и предположить не мог, что их столько! Каждый будто считал своим долгом обменяться визуализациями и вытянуть из меня всю подробную информацию. И как бы я ни старался оставить всё в тайне, кто-то умудрился выудить у меня тайну о провале. А поскольку новостей в нашей глуши по человеческим меркам может не быть тысячелетиями, то эта ситуация вызвала настоящую эйфорию и по своему охвату была сродни новости о перерождении Неизбежности в Великую Неизбежность. И да, куда бы я ни направился, и, как бы ни попытался спрятаться, меня выдавала тянущаяся, пускай и еле заметная нить судьбы.

Помимо постоянного беспокойства и соприкосновения с обитателями Везбезти, меня стало мучить что-то вроде человеческой головной боли. Я постоянно получал какую-то непонятную информацию и визуализации. Я понимал, что всё это связано с Землей. Но дело в том, что хоть мы и знаем о её существовании, ничего подобного никогда не видели. И те визуализации, что мы получаем друг от друга, в корне отличаются от того, что теперь начал видеть я. Сейчас я уже знаю язык и понимаю основные аспекты жизни и поведения на Земле, но, когда я только начал получать визуализации, испытывал настоящий моральный шок. Как представитель человеческой расы, открывший тайну нашего существования и попытавшийся объяснить уклад нашего мира.

Боюсь, ваша психика не выдержала бы даже поверхностного открытия тайн Великой Неизбежности. Я, в свою очередь, решил упорядочить полученные визуализации и отнести их Хранителю — тому, кто ещё помнит те дни, когда Неизбежность не была Великой.

Форма жизни, главенствующая на Земле и считающаяся там разумной, по нашим меркам, была весьма примитивной. Но мне трудно изъясняться и делать конкретные выводы на эту тему, потому что я получаю лишь крохи необходимых визуализаций. И я не вполне уверен, что мои визуализации будут понятны какому-то человеку. Смею предположить, я получил некие знания одной из высших форм земной жизни — человека. Сами люди о себе так и думают. На самом же деле, ничего высшего в этой форме жизни нет. Обычная старая вселенская модель, изжившая себя миллиарды и миллиарды человеческих лет назад.

Самое существенное отличие землян от жителей Везбезти — они учатся, а мы просто знаем. Тут я вас ещё больше запутал. Это не значит, что мы не получаем новой информации — редко, но это случается. Мы просто думаем по-другому. Люди, исходя из полученных визуализаций, постоянно ставят себе цели и стремятся их выполнить. Причем способы достижения этих целей мне абсолютно непонятны. И если жертвенность мне ещё как-то знакома на примере нашего Хранителя, то истребление собственного вида, манипуляции сознанием и… кажется у вас это идентифицируется словом подкуп, нет скорее взятка мне непонятно. В общем, от примитивной формы жизни, другого ожидать и не стоит. Однако, в недостатках кроется и красота вашего вида. Оказывается, вы способны эволюционировать практически молниеносно, пускай и не в физическом и метафизическом плане, но в сознании точно.