— Линк, у нас не было раньше возможности и повода поговорить о твоём положении. Но сейчас ты уже достаточно освоил язык и можешь понять мои слова. Хочу напомнить тебе, что ты был захвачен во время нападения на обоз, при котором погибли люди. Затем, в тюрьме, ты убил ещё пять человек. Официально судом нашего государства ты приговорён к смертной казни. И твоя казнь была отложена только потому, что меня заинтересовали некоторые твои способности. Тебя вылечили, научили языку, с тобой хорошо обращались.
Пока никакой реакции, всё это он и так знал.
— Но это не значит, что ты избежал казни. Она только временно отложена. Сейчас ты считаешься моим временным имуществом. И я могу в любой момент сделать с тобой всё, что захочу. Могу вернуть тебя в тюрьму и тебя сразу казнят. Могу убить сама. Запомни крепко накрепко — ты смертник и мой раб. И жив лишь до тех пор, пока ты рядом со мной и я не решу, что ты мне больше неинтересен. Обращаться ко мне только «Леди Лара», все приказания исполнять беспрекословно. В случае провинностей, попытаешься ещё куда-нибудь сбегать без моего разрешения, мне придётся тебя наказывать. И может даже пытать.
Пока я это рассказывала достаточно зловещим голосом, хорошее настроение у Линка очень быстро падало.
Ну-ну. Что будет следующим. Страх, ненависть, желание обмануть? Я ошиблась. Неожиданно стало подниматься огорчение. Но не от того, что разозлил меня, а самим фактом разговора о его положении. Похоже, он просто не задумывался о нём. Огорчение нарастало всё больше и вдруг всё как будто покрылось толстым чёрным одеялом. Он по— прежнему сидел передо мной, внимательно глядя мне в глаза, но внутри стал пустым. Ни мыслей, ни чувств, одна пустая оболочка. Очень неприятное ощущение. И когда я закончила фразу про пытки, он всё так же глядя мне в глаза, без малейшего намёка на улыбку, спокойно спросил:
— Например, вот так? — и положил руку прямо на раскалённые угли жаровни.
Резко ударил запах палёного мяса. Я смотрела на него, он на меня. Пламя стало охватывать руку, но Линк продолжал спокойно сидеть, не чувствуя боли.
Доигралась дура, ругнулась я. Нужна была мне эта жаровня. Он теперь не отступит, раз сам сунул туда руку. И мне нельзя — сама ведь начала. Рука Линка начала уже чернеть, так что придётся уступить мне, пока он себя не сжёг.
— Для начала можно и так — как можно высокомернее сказала я и сдерживая шаг, неторопливо вышла наружу.
Да, хорошо поговорили, содержательно. Пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, вышла в сад. Но запах горелого мяса преследовал и здесь.
Чем же я ему так насолила, что он готов сжечь руку, но не выслушивать от меня разговоры о пытках? Или дело не во мне? А просто он категорически не выносит насилия над собой? Из того, что мне известно, он как раз и шёл на резкие меры, когда его пытались к чему-то принудить. Что в камере тюрьмы, что на арене, что сейчас в пыточной. И за жизнь он при этом не держится. А после сегодняшнего разговора или мне придётся перестать ему приказывать и он станет неуправляемым, или он попытается сбежать, так как он ясно показал, что приказов не потерпит. Надо срочно искать, чем его привязать или его придётся сдавать в пыточную. А этого уже не хочется. Ну и ладно. Плохой результат это тоже результат. Надо подумать.
— А лечить я его не буду, — злорадно подумала я — сам сунул руку в огонь, пусть сам и мучается.
ЛинкКак только Лара ушла, я сразу снял руку с жаровни. Зрелище было не для слабонервных. От кисти до локтя кожа была покрыта волдырями, вся красная а местами даже почернела. Хорошо, что я научился блокировать боль, а то сейчас орал бы очень громко. Быстро вытащив с Земли лекарства, я залил всю руку пенкой от ожогов и осторожно перебинтовал. Немного успокоившись за руку, спросил сам себя — а чего собственно? Ну, погрозилась она на меня, ну потребовала подчинения. Надо было поддакивать и делать всё по — своему. Потом прислушался к себе — нет, не получилось бы у меня. За последние месяцы я снова почувствовал себя человеком, с которым считаются, которого уважают. А тут резко мордой об стол. Это мы уже проходили и я так больше не хочу. Так что всё правильно. Надо делать ноги и ни о чём не жалеть. Жалко, что сорвался и Лара насторожится. Но теперь уже не переделаешь. Успокоившись, я вернулся в свою комнату и улёгся спать.
Утром после завтрака служанка позвала меня в кабинет Лары. Там, кроме неё, сидело ещё две женщины. Одна уже знакомая мне переводчица, вторую Лара представила как магессу Ирену, которая позанимается со мной магическими науками. Потом, извинившись, ушла по своим делам. Ни я, ни она ни словом, ни взглядом не намекнули на наш вчерашний разговор. Вооружённое до зубов перемирие. После взаимных расшаркиваний магесса сразу взяла инициативу в свои руки.
— Что ты знаешь о магии? — спросила она.
— Совершенно ничего — совершенно честно ответил я.
— Какие заклинания ты знаешь?
— Никаких.
— А истинным зрением умеешь пользоваться?
— Я даже не знаю, что это.
— А как же ты делаешь — она замялась — свои «фокусы»?
— Ловкость рук, не более.
— Ну что ж — она мне, конечно, ни капельки не поверила — начнём по порядку.
Потом она стала давать задания. Мы с переводчицей напару пытались точно выяснить, что же она хочет, затем я отвечал. Примерно после двадцатого вопроса до меня дошло — она проводит местный аналог теста IQ. Дома у меня коэффициент был выше среднего, а вот как я буду выглядеть на местном уровне? Но результат её устроил и мы перешли к следующему этапу.
Видимо, технология обучения была хорошо отработана. Магесса меня легонько загипнотизировала, затем стала рисовать передо мной всякие геометрические фигуры. Когда мы твёрдо убедились, что я эти фигуры вижу и вижу правильно, она научила меня самому включать это истинное зрение. Оказалось, что нужно просто перейти в состояние особого лёгкого транса. Главное было прочувствовать это состояние. Попытки с десятой у меня получилось. Затем она стала показывать мне как рисовать заклинание. По моим ощущениям, примерно как рисовать лазерным фонариком, который вставлен в лоб, правда, головой крутить не надо. Сначала получалось не очень. То линии получались разной толщины без моего желания, то начало рисунка расплывалось, пока я доходил до конца. Но потом я вспомнил про лазерное шоу, которые устраивают на концертах, и стал вставлять сразу готовый образ, как будто нарисованный несколькими лазерами. Типа голограммы. Сначала попробовал простые плоские фигуры, а потом уже рисовал всё подряд — модели химических формул, кружева, узоры от мороза на стёклах, мерцающие надписи. А под конец очень длинную нить с промежуточными узелками и бантиками смотал в большой клубок. Рисовать мне понравилось. Магесса сначала одобрительно кивала, потом как-то насторожилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
