Когда Натали подняла голову, протягивая зажатые в руке бумажки, дверь уже закрылась.
– Ой, а куда подевался парень из пиццерии?
– Я с ним расплатился, – ответил он, неся коробки на кухню.
Она засеменила за ним, все еще сжимая в руках деньги.
– Но ведь я заказала пиццу и пригласила вас на ужин, возьмите деньги.
Деннис положил коробки на кухонный стол и обернулся к ней.
– Не беспокойтесь об этом.
Несмотря на его уверения, она все еще колебалась.
– Давайте так, – предложил Деннис, – сегодня плачу я, а в следующий раз вы. – Он протянул ей руку.
– По рукам, – сказала она, – меня просто до сих пор не оставляет чувство, что я вам что-то должна. Вы меня столько раз выручали, что я и не знаю, как вас отблагодарить. Мой двор еще никогда не был таким чистым, а если бы вы не вытащили резиновый мяч из водостока, я бы разорилась на сантехниках.
Гордость за себя сделала его на десяток сантиметров выше. Натали, бесспорно, знала, как сыграть на чувствах мужчины – словами ли, взглядами, которые выражали уверенность в его силах. Ее рука все еще была в его ладони, и он не смог сдержать порыва страсти.
– Ты можешь отплатить мне, – прошептал он.
– Как?
Ему вовсе не хотелось вдаваться в долгие объяснения и тратить время и силы на слова. Он осторожно притянул ее к себе. Первое прикосновение его губ было подобно касанию нежных лепестков розы. Тепло, исходящее от Натали, согревало его, как лучи солнца жарким июльским днем. Когда он повторил попытку, его словно пронзило слабым зарядом электричества. Ее губы были так восхитительно вкусны, что он поглотил их жадно, страстно требуя большего. Его рука легла на ее затылок, почувствовав шелк ее волос. Их тела прижались плотнее друг к другу, ее бедра терлись о его мускулистые ноги. Натали вздрагивала каждой клеточкой тела. Мысли упорхнули, словно бабочки, и она потеряла контроль над собой. Не существовало ни прошлого, ни будущего – только настоящее, в котором не было ничего, кроме его горячих губ. Это поразило ее до глубины души.
– Мам, поторопись, твой ход…
Через плечо Денниса Натали увидела Кайла и Мэнди, вытаращивших на них глаза. Она медленно убрала руки с плеч Денниса, хотя, хоть убей, не могла вспомнить, как обняла его. Отступила от него, не отрывая взгляд от детей. На лице сына она читала шок и удивление, Мэнди олицетворяла собой ярость обманутой дочери.
Постепенно к Натали вернулась способность здраво мыслить. Она вспомнила, как ответила на поцелуй, не в силах выдержать притяжения карих глаз Денниса. О Боже, как могла она забыть об истинной сути мужчин. Однажды она уже поддалась таким же бездонным глазам и расплачивается за это до сих пор. Никогда больше не совершит она подобной ошибки.
– Пицца готова. – Ее голос лишь слегка вздрогнул, когда она обратилась к детям.
На лице Кайла застыла маска злобы.
– Я не голоден, – почти прокричал мальчишка.
Избегая взгляда Денниса, она подошла к столу и посмотрела на коробки с пиццей.
– Есть пицца с сыром и грибами, твоя любимая, – проговорила она, чуть не плача.
– Отдай ее своему дружку, а я пошел звонить папе! – выкрикнул он в лицо матери и выбежал из кухни. Грохот хлопнувшей двери отдался эхом в ее сердце.
– Кайл, – прошептала она и кинулась следом за сыном.
– Как ты мог? – Мэнди бросила на отца уничтожающий взгляд. – Я тебе доверяла. – Мэнди развернулась, собираясь оставить его одного.
– Не уходи. – Деннис схватил ее за руку. – Я ведь не нарушил никаких обещаний.
– Да, как же. Знаю я эти штучки. Зачем тебе переезжать ко мне, если тебе и здесь неплохо?
– Я сказал тебе, что подам апелляцию в суд по твоему месту жительства в Миссури, и я это сделаю.
Но его дочь ничего не ответила и вышла из кухни.
«Почему мы это сделали?» – спросил он себя, закрывая глаза.
Натали вернулась на кухню и стояла напротив него, обхватив голову руками.
– Я никогда… никогда раньше ничего подобного не позволяла себе при детях.
– Послушай, – перешел он на ты, – мы всего лишь поцеловались, хотя оба прекрасно понимаем, что не стоило этого делать. Мы оба прекрасно понимаем, что эти отношения заведут нас в тупик. У нас нет будущего. – Он вздохнул, прежде чем повторить: – Всего лишь поцелуй, ведь нет никакого вреда от поцелуя.
Как он может быть так спокоен? Просто поцелуй! Это было больше похоже на атомный взрыв. И в этом заключалась причина ее главного беспокойства. Ей нужно убить в себе чувства, пока не стало слишком поздно.
– То, что я сделала, было ужасной ошибкой, – сказала она, глядя ему в глаза.
– Прости, не стоило мне тебе этого говорить.
– Отчего же, я рада, что ты был со мной искренен. Я знаю, ты не из тех парней, что волочатся за женщинами. И я обычно не веду себя так с мужчинами, именно поэтому мне немного не по себе.
Деннис коснулся ее руки.
– Ты заслуживаешь надежного, верного мужчину, но я не тот, кто тебе нужен, – проговорил он с сожалением в голосе, – подумай сама, как я смогу тогда быть ближе к дочери? Это нереально, по меньшей мере до той поры, когда она поступит в колледж.
– Ты когда-нибудь рассматривала возможность съехаться со своим бывшим мужем? – спросил Деннис тихо.
Натали открыла коробку с пиццей и взяла гриб.
– Нет, я никогда не буду снова жить с Бобом. Единственная ошибка, которую я, пожалуй, совершила, это… нельзя было отгораживать Кайла от отца. Его отец всегда подчеркивает, что это я выгнала его. Хотя это на самом деле так.
– Не знаю, как быть с Мэнди, уж очень она болезненно все восприняла. – Деннис подхватил пиццу и направился в столовую. Натали последовала за ним, взяв по дороге упаковку банок с пепси и одноразовые тарелки.
Джессика поднялась навстречу матери и обняла ее за талию. Кудрявая головка уткнулась в живот Натали.
Деннис обошел стол и обнял дочь за плечи. Она фыркнула, а когда он попытался поцеловать ее в щеку, отстранилась.
– Пап, перестань. – Она закатила глаза и сморщила нос.
Мэнди открыла коробку с пиццей и взяла кусочек, предварительно убрав все огурчики, грибы, всю зелень, лук, чеснок, оставив в итоге только сыр.
– Но, Мэнди, ты же убрала все самое вкусное, – сказал Деннис, раздавая всем тарелки.
– Ты же знаешь, я не люблю всю эту ерунду в пицце.
Натали видела, с каким трудом сдерживается Деннис, чтобы не сорваться на дочь.
– По крайней мере ты могла бы вести себя вежливо за столом, – очень тихо проговорил он.
– Я не особенно и голодна, – ответила Мэнди, накручивая локон на палец. Она взглянула на Натали и приторно улыбнулась. – Прошу простить меня, но, с вашего позволения, я пойду писать маме письмо. – Смахнув волосы со лба, она встала и вышла из столовой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
