Я не стала думать дважды, потому что это причинило бы слишком много боли, схватила книгу, взяла сумку и засунула том внутрь. Перекинув лямку через плечо, я спустилась в сад.
Сад выглядел тихим и умиротворённым этим утром, сияя своей красотой в солнечном свете. Мне пришлось остановиться, прежде чем войти в палатку, и дать глазам привыкнуть к полумраку. Все спали, так что я спокойно прошла к койке здоровека. К счастью, мне удалось не задеть ни людей, ни вещи.
Больной выглядел хорошо и, кажется, спал. Я не решилась будить его, но любопытство взяло вверх. Аккуратно распутав одеяла, я раскрыла ногу и, сняв повязку, затаила дыхание, боясь увидеть неизбежное.
Воздух со свистом сорвался с моих губ.
Всё выглядело замечательно. Жар спал, краснота уменьшилась. Гной все ещё скапливался, и его необходимо убрать, но я уже видела признаки исцеления. Кожа приняла здоровый оттенок. И все же шрам останется. Хотя я слышала, что смесь…
Нежный звук отвлёк моё внимание от размышлений.
Жоден проснулся и лежал на койке с другой стороны от моего пациента. Я изучила его глаза и с наслаждением улыбнулась. Он уставился на меня на мгновение, и улыбка медленно расползлась и по его лицу.
— С Симусом все в порядке? — тихонько произнёс он на собственном наречии.
Мои губы чуть не лопнули, так широко я улыбнулась.
— Он очень хорош. Очень, очень хорош.
Я не знала их эквивалентов для «фантастического» или «замечательного», но я абсолютно уверена, что ликование в моем голосе восполнило скудность словарного запаса. Я аккуратно завязала бинт и тщательно заправила одеяло. Воин так и не пошевелился.
— Он просыпался?
— Да. Он узнал меня, но спал большую часть времени.
— У вас осталось то лекарство, что я дала вчера?
Жоден кивнул.
— Хорошо. Продолжайте давать его. Я принесу ещё сегодня вечером.
Я откинулась на пятки, ликуя в тишине. Я не потеряла его. Поднявшись на ноги, я улыбнулась Жодену на прощание.
— У вас есть все что нужно? Еда?
Жоден сел, протирая глаза, и пожал плечами.
— Еда-то есть. — Он нежно улыбнулся. — Но без каваджа вкус у неё, как у сырой птицы.
Я подняла голову.
— Я не понимаю слова «кавадж».
Жоден усмехнулся.
— Напиток. Очень крепкий. — Он указал на спящего. — Ему…
Конец фразы я так и не поняла.
— Ему нужен кавадж? В качестве лекарства?
Жоден озадаченно посмотрел на меня. Очевидно, что мы с трудом понимаем друг друга. Я просто пожала плечами и повторила слово, желая удостовериться, что правильно его выговариваю. Жоден кивнул. Я подняла сумку и прошла через палатку. На выходе я задержалась на секунду и улыбнулась стражнику как сумасшедшая; у меня даже закружилась голова от облегчения. Стражник удивлённо заморгал, но улыбнулся в ответ.
Я почти не помню, как прошла к замку и вышла за ворота. Рана того воина заживала очень хорошо, в чем вчера вечером я не была уверена. О, все ещё сохранялась опасность лихорадки и заражения крови, но я оптимистично настроена. Я продвигалась по рынку лёгким шагом и с ещё более лёгким сердцем.
Ещё достаточно рано, и на рынке не было толчеи. Большинство торговцев, должно быть, раскладывают товары. Но сейчас здесь царила какая-то жуткая тишина, непривычное безмолвие. Я дошла до магазинчика Ремна и увидела закрытые дверь и ставни. Я постучала, и лавочник (мужчина ниже меня ростом и в два раза круглее) с обеспокоенным лицом впустил меня внутрь. Он поприветствовал меня с улыбкой, но в его глазах таилась печаль.
— Ксилара. Что ты здесь делаешь утром?
— Доброе утро и хорошей торговли, мастер Ремн.
Я проскользнула внутрь, и Ремн закрыл за мной дверь.
— Торговли… — Он вздохнул и указал на полки. — Лара, в военное время книги не покупают. Мы спокойно сидим, пьём, и едим пироги моей жены в гулкой тишине магазина.
Торговец покачал головой от отчаяния.
Я достала книгу из сумки. Ремн улыбнулся, увидев обложку.
— Ах, помню, когда ты её купила. Твоя первая, да? — Он перевернул том и провёл большим пальцем по коже переплёта. — Нужна починка?
— Нет. Я хотела спросить, сколько ты дашь за неё.
Ремн посмотрел на меня с немым вопросом в тёмных глазах.
— На рынке поговаривают, что ты покупаешь лекарства для заключённых.
Я пожала плечами.
Он поджал губы и задумался на секунду, постукивая по книге длинным пальцем.
— Жди здесь.
Он резко исчез в глубине лавки и вернулся с маленьким мешочком. Вручил его мне, и тот со звоном упал в мою ладонь.
— Сын моего брата пропал на войне. Мы не получили никаких вестей, но я делаю это от его имени. Я молю богов, чтобы на той стороне оказался человек с таким же великим сердцем как у тебя.
Я открыла мешочек и посмотрела внутрь.
— Ремн, это слишком много…
Он поднял руку.
— Я возьму твою книгу в качестве залога, леди. Я знаю, ты вернёшь деньги. — Он указал на меня пальцем. — И не вздумай, не возвратить долг.
Я рассмеялась и обняла его. Ремн не принял мою благодарность и стал убеждать вернуться домой. Я мягко отказала.
Ремн насупил брови.
— Ну ладно. Возьми одного из моих учеников с собой. У вас должен быть эскорт, молодая особа.
— Я только заскочу к Эстовалу. Со мной все будет в порядке.
Лавочник заворчал, но открыл дверь, и я махнула, что ухожу.
Я ненадолго задержалась у телеги Калисы. Она была занята с клиентами, которые почти были готовы скупить все её запасы, так что я сунула флягу с мазью для суставов в её скрюченную руку и ушла. Она крикнула спасибо мне вслед.
Следующим на очереди был Эстовал. Его лавка располагалась дальше по улице, и теперь уже утренние покупатели начали выходить на рынок. Но торговцы не спешили открывать окна, чтобы продемонстрировать разнообразие своих изделий. Вместо этого они спрятались за закрытыми дверями и ставнями. Да и от покупателей исходила аура отчаяния. Я подгоняла ноги идти быстрее и сосредоточилась на попытке вспомнить ещё одну смесь, которая, как предполагалось, помогала от порезов. Я вспомнила, что нужно прокипятить молоко козы до гущи, но остальная часть рецепта ускользала из памяти. А, ладно. Возможно, Эстовал подскажет. Кроме того, мне нужно огромное количество ингредиентов на лосьоны. Не хочу ещё раз продавать книгу!
Пока я пробиралась через толпу, по затылку поползло странное ощущение. Как будто кто-то наблюдал за мной. Я остановилась и порылась в сумке, словно ища что-то. Я посмотрела через волосы, пытаясь разглядеть, следят ли за мной или преследуют, но никого не увидела. Я пожала плечами. Наверное, сказывается усталость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
