И опять я послушно отправилась за ним, изо всех сил пытаясь не застучать зубами от страха. Ночное зрение не помогало мне проникнуть за плотный слой мрака, окутавшего фигуру мужчины. И его прикосновение к моей руке уже не просто согревало, а жгло огнем. Но я опасалась озвучить вслух свои жалобы. Точнее, даже не так. Понимала, что в ответ все равно не услышу никаких извинений. Создавалось такое ощущение, будто рядом со мной сейчас идет не тот мужчина, который так мило беседовал и подливал мне вина чуть ранее, а некое древнее и могущественное создание. И идея нажаловаться отцу на поведение Кристиана казалась все более и более смешной и нелепой. Ох, сдается мне, это знаменитый Ардгал Байл должен опасаться Кристиана, а не наоборот.
Кристиан неожиданно остановился перед дверью, которая на первый взгляд ничем не отличалась от вереницы предыдущих и последующих.
Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну, когда он приложил свободную руку к косяку. От резкого движения на какой-то миг завеса тьмы развеялась, и я увидела растопыренную лапу самого настоящего дикого зверя, каждая фаланга которой завершалась длинным изогнутым когтем. Но я видела руки Кристиана чуть ранее! Обычные руки обычного человека! Ой, и получается, другая лапа сейчас держит меня?
Дверь внезапно распахнулась перед Кристианом, избавив меня от неприятной необходимости развить столь пугающую мысль. Это произошло на удивление бесшумно, хотя я полагала, что она заперта.
Кристиан повернулся ко мне. Из савана, сотканного мраком, блеснули знакомым изумрудным светом его глаза.
— Будь тихой.
Я готова была поклясться, что в реальности Кристиан не сказал и слова. Фраза прозвучала прямо в моей голове. При этом было в ней что-то неправильное. Как будто ее произнес не человек, а животное, которое только учится говорить.
Да, с каким удовольствием я бы сейчас вернулась в прошлое и отменила сделку! Чем дальше заходит дело — тем меньше мне нравится все происходящее.
Затем Кристиан повернулся и шагнул в комнату, наконец-то выпустив мою руку из своей хватки.
Я неверяще посмотрела на запястье. На нем багрово-красными пятнами отпечаталась пятерня. Нет, это нельзя было назвать ожогами. Но кожа все еще горела.
Мелькнула идея развернуться и сбежать куда подальше, воспользовавшись тем, что Кристиан больше не держит меня. Но я вдруг услышала тихий приглушенный стон, идущий из комнаты.
— Нравится? — с издевкой спросил незнакомый мужской голос. Раздался звук пощечины, настолько хлесткой, что у меня даже загудела щека. Стон перешел в болезненный вскрик и оборвался.
— Хватит слезы лить, — продолжил тот же мужчина. — Принимайся за работу. Я плачу Улеане не за то, чтобы выслушивать твои рыдания.
— Да, господин, — прошелестел голос, который, несомненно, принадлежал Фионе.
После чего раздались недвусмысленные влажные чавкающие звуки, перемежаемые все новыми стонами. Правда, они вряд ли были вызваны наслаждением. Я бы скорее сказала, что Фиона изо всех сил сдерживала крики боли.
Я понимала, что именно здесь происходит. Наверное, мне стоило остаться в коридоре. Но я обещала Кристиану, что буду наблюдать за тем, как он расправится с демоном. И он вряд ли станет что-либо предпринимать, пока я не поборю свою стеснительность и не войду в комнату.
Я глубоко вздохнула, набираясь решимости. Зачем-то задержала дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду. И все-таки переступила порог.
В комнате теплилась одинокая свечка, тусклого пламени которого едва хватало, чтобы осветить кровать. Но я бы предпочла, чтобы она погасла, как погасли чуть ранее магические фонари. Слишком откровенное действие озарял этот огонь.
Я увидела темноволосого мужчину лет сорока, а скорее всего — и старше, если судить по тому, что его виски уже обильно посеребрила седина. Но его фигуре мог бы позавидовать любой юнец. Худощавый, с рельефными мышцами, он придерживал за бедра Фиону и яростно насаживал ее на свой член.
Девушка держалась за прутья в изголовье кровати. Судя по всему, она не получала никакого удовольствия от происходящего. Ее кожа, и без того бледная от природы, сейчас по цвету сливалась с простынями. Лишь ярко алели искусанные в кровь губы — видимо, несчастная таким образом пыталась не позволить крику вырваться из горла.
Мужчина неожиданно отстранился и не игриво, а со всей силой шлепнул Фиону по ягодице. Та не удержалась и все-таки вскрикнула, а на нежной коже остался пламенеть отпечаток руки.
— Теперь продолжим, но так, как мне особенно нравится, — тяжело дыша, проговорил он. — Ты ведь уже знаешь, от чего я завожусь по-настоящему.
— Нет, господин, пожалуйста! — Фиону аж затрясло от этого предложения. Она обернулась к своему мучителю, в просящем жесте приложив к груди руки. — Пожалуйста, не надо, прошу! Только не туда!
Движение незнакомца было настолько стремительным, что я не разглядела его. Но голова Фионы тут же безвольно мотнулась в сторону от новой оплеухи. На сей раз она была настолько сильной, что девушка, не удержавшись, упала на смятые простыни и, по всей видимости, потеряла сознание, оглушенная.
— Хоть помолчит немного, — с сарказмом проговорил мужчина. С легкостью перевернул ее на живот и подтянул ближе. Вставил колено между ног Фионы, раздвинув их до предела, затем навис над ней на вытянутых руках, готовый войти.
Я с негодованием взглянула на Кристиана, который замер всего в паре шагов от кровати. Все, не могу больше смотреть на это безобразие! Но почему он ничего не делает? Неужели я буду вынуждена если не видеть, то слышать, как какой-то извращенец насилует Фиону? Кристиан вроде как пришел сюда освободить ее, а не любоваться на чьи-то постельные утехи.
Я готова была уже сама сделать шаг и показать этому уроду, куда драконы зимовать улетают. Но Кристиан наконец-то пошевелился. Скользнул к кровати еще ближе. Теперь он мог бы дружески похлопать мужчину по плечу, если бы захотел. Но тот по-прежнему не замечал чужого присутствия, пребывая под властью возбуждения.
Интересно, почему этот урод медлит? Он все еще не опустился на Фиону, словно ожидал чего-то.
Но почти сразу я получила ответ на этот вопрос. Фиона пошевелилась, приходя в себя, и по губам мужчины скользнула быстрая злая усмешка.
— Кричи громче, — почти нежно посоветовал он, склонившись к уху девушки. — Ты же знаешь, как меня возбуждают твои крики.
Его высказывание переполнило чашу моего терпения. Так, если Кристиан сейчас не вмешается — то вмешаюсь я. И плевать на то, что мой спутник посоветовал мне соблюдать тишину. Я не намерена смотреть на столь отвратительную сцену!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
