Читаем без скачивания Мэйфлауэр-2 - Стивен Бакстер

Но он видел их словно сквозь потрескавшееся стекло; он плохо слышал, не чувствовал своего тела, потерял обоняние и вкусовые ощущения. «Похоже на ходьбу в скафандре», — подумал он.

Русель был карающим божеством. Правила жизни на борту Корабля нарушены, гремел он. И это относится не только к недавней свалке. Больше никаких водных империй, никаких империй интеллекта: Друидам придется позаботиться о том, чтобы каждый ребенок получал основы знаний, учился правилам управления Кораблем и ознакомился с генетикой.

Автарки не должны больше держать власть в своих руках, решил он. Вместо них управление временно передается одному из Друидов — он ткнул пальцем в сторону какой-то насмерть перепуганной женщины. Управляя мудро и справедливо, она будет пользоваться поддержкой Старейшины. После ее смерти люди изберут преемника, который должен быть ей не ближе по крови, чем троюродный брат.

Старых Автарков и их потомство тем не менее следовало пощадить. Им предстояло пожизненное заключение в тюрьме-амфитеатре; их должны обеспечивать провизией, чтобы они не умерли с голоду. Русель думал, что со временем бывшие царьки и их странные дети-долгожители вымрут; пройдет лет пятьдесят — для него лишь миг — и проблема решится сама собой. Он решил, что убийств с него хватит.

Затем Русель вздохнул. Предстояло самое худшее.

— Приведите Хилина! — приказал он.

Приволокли короля коридоров, связанного полосами ткани. Русель понял, что его избивали; лицо его было покрыто ссадинами, рука сломана. Бывший лидер уже поплатился за свое кощунство — его предали те, кто искал милости Старейшины. Хилин смело смотрел в лицо Руселю, и в его взгляде читались сила и интеллект.

Израненное сердце Руселя заныло: сила и интеллект — этого смертным иметь не полагалось.

Разумеется, Хилина пришлось казнить. Его тело с содранной кожей выставили перед святилищем Старейшины как предупреждение последующим поколениям. У Руселя не хватило мужества смотреть на казнь. Вспомнив человека в синем комбинезоне, он подумал, что всегда был трусом.

Возвращаясь в Монастырь, он обернулся:

— И приберите в этой чертовой помойке.

Он знал, что пройдет немало времени, даже по его меркам, прежде чем ему удастся забыть презрительный, вызывающий взгляд Хилина. Но и юноша канул в Лету, подобно тысячам своих предков, вскоре исчезли его братья и сестры, племянницы и племянники — все, кто хотя бы отдаленно напоминал его, всех унесла река времени, и вскоре на всем Корабле лишь Русель помнил о восстании.

Это был последний раз, когда он покидал Монастырь.

Через некоторое время на Корабле разразилась жесточайшая эпидемия.

Она была вызвана несколькими факторами. В биосфере Корабля незаметно накапливались раздражающие вещества и аллергены; когда организмы людей ослабли, внезапно проявился латентный вирус. Даже Фараоны-создатели Корабля, несмотря на все свое мастерство, не смогли предвидеть подобный случай. Но в таком длительном полете — более пяти тысячелетий — инциденты были неизбежны.

Численность населения резко сократилась, достигнув опасной черты. В течение нескольких десятков лет Русель был вынужден вмешиваться, отдавая рокочущим голосом приказания, призванные обеспечить нормальное функционирование Корабля и скрупулезное соблюдение законов репродукции.

Снижение численности имело свои преимущества. Системы Корабля теперь в избытке производили продукты питания, и предпосылки для возникновения водяных империй исчезли. Русель бесстрастно размышлял о снижении стандартной численности экипажа.

Его поражало то, что вспышка болезни совпала с перестройкой его мыслительного процесса. Повседневные дела Корабля и шум сменявшихся поколений теперь едва привлекали его внимание. Но зато он стал ощущать медленное биение пульса, глубокий ритм, недоступный пониманию смертных. Зачарованный, следил он за вращением Галактики — ее усыпанный бриллиантами диск открывался в хвосте Корабля.

Русель стал острее чувствовать опасность. Бесконечно анализируя системы корабля, он обнаружил скрытые неполадки: комбинации параметров, которые могли повредить навигационные программы, ошибки во взаимодействии наномашин, постоянно обновлявших внутреннюю и внешнюю обшивки Корабля. Некоторые опасные ситуации были маловероятны: по его оценкам, Корабль мог столкнуться с ними приблизительно раз в десять тысяч лет. На Земле за это время успевала возникнуть и исчезнуть не одна цивилизация. Но он обязан был предвидеть подобные вещи, готовить Корабль к защите и реабилитации после подобных катастроф. В конце концов, хотя вероятность эпидемии и была ничтожно мала, времени для проявления вируса оказалось достаточно.

Тем временем обычаи смертных менялись от поколения к поколению.

Раз примерно в десять лет жители деревни Дилюка приближались к святилищу Старейшины, где все еще мерцало виртуальное изображение. Один из них, облаченный в длинный халат, с преувеличенной медлительностью ковылял, опираясь на раму, остальные съеживались. Затем все набрасывались на какой-то манекен и разрывали его на куски. Просмотрев несколько подобных представлений, Русель наконец понял, что происходит: конечно же, этот ритуал воспроизводил его последнее появление среди смертных. Иногда кульминацией спектакля становилось сдирание кожи с живого человека; должно быть, люди считали, что Старейшина требует подобной жертвы. Когда начинались эти жестокие сцены, Русель отводил равнодушный взгляд от экрана.

Тем временем жители деревни, в которой когда-то жила Сале, несчастная любовь Хилина, пытались заслужить благосклонность Руселя иным способом. Может быть, это являлось очередным следствием давней хитрости Хилина, а возможно, изначально было заложено в их схеме развития.

Девушки, высокие тонкие девушки с темными глазами: по мере того, как мелькали поколения, все больше их бегало по коридору, строило глазки мускулистым парням, драившим стены, качало детей на коленях. Это напоминало мультфильм: высокие и приземистые Лоры, худенькие и полные, счастливые и печальные.

Вероятно, это естественный отбор превращал людей в копии виртуальных изображений. Они взывали к его остывшему сердцу: если Старейшина так любил эту женщину, следовало выбрать жену, хотя бы отдаленно похожую на нее, и надеяться завоевать его расположение, родив таких же изящных дочерей.

Русель был одновременно тронут и приведен в смятение. Пусть делают, что им вздумается, сказал он себе, лишь бы выполняли свою работу.

Между тем оказалось, что по ту сторону баррикады Автарки и их долгоживущие потомки не вымерли, как рассчитывал Русель. Они существовали, интенсивно скрещивались, и продолжительность их жизни постепенно увеличивалась.

В их ситуации это естественно, размышлял Русель. В замкнутом пространстве просто не хватило бы места для растущего населения. Следовательно, наилучшим способом сохранения и передачи наследственной информации — единственного, ради чего существовали люди, — было увеличение продолжительности жизни ее носителей. Взрослые жили веками, для немногочисленных отпрысков детство длилось десятки лет. Руселю эти создания с пустыми глазами и их иссохшие, похожие на старичков дети казались особенно отвратительными. Но он по-прежнему не мог заставить себя избавиться от них. Возможно, он видел в них искаженное подобие себя самого.

Лишь одна тенденция среди жителей Корабля оставалась постоянной. Смертные по обе стороны барьера явно тупели.

С течением времени — из страха перед появлением нового Хилина в детях подавлялись всякие зачатки интеллектуального развития — становилось ясно, что отбор ведет к вырождению. Среда обитания Автарков еще менее стимулировала умственную деятельность, и, несмотря на длительность своего жизненного цикла, они еще быстрее избавлялись от ее груза — думать было скучно.

Однако смертные обеспечивали функционирование Корабля, а их связи, все больше напоминавшие спаривание животных, тщательно регулировались генетическими правилами. Это озадачивало Руселя: ведь было очевидно, что люди уже совершенно не понимали, зачем выполняют эти странные вещи.

Он заметил, что для женщин наиболее привлекательными являлись те, кто с особенным усердием тер палубу или отказывался от браков с родственниками. В этом был какой-то смысл: в конце концов, возможность угодить живому богу-Старейшине давала преимущества, ее стоило продемонстрировать окружающим и передать потомству.

Русель копил в памяти подобные наблюдения и выводы. Но сейчас его гораздо больше, чем население Корабля, интересовало то, что происходило снаружи.

Старейшина буквально слился с Кораблем, оборудование теперь служило ему вместо отказавшей нервной системы. Он плыл вместе с Кораблем по межгалактическому течению, чувствовал шуршание частичек темной материи, заглатываемой его двигателями, ощущал слабые прикосновения магнитных полей. Пространство между галактиками оказалось вовсе не такой пустыней, как он себе представлял. Пустоты не существовало. Русель понял, что космос заполнен сложным переплетением нитей темной материи, протянувшимся по всей Вселенной, и галактики запутались в этой сетке, словно светляки. Он научился распознавать течения и рифы в море темной материи, которую жадно поглощала гравитационная яма Корабля.