вперёд. Но остановилась в паре шагов от центральной жемчужины этой коллекции. Причём, это была жемчужина в буквальном смысле! Большая, просто огромная. С мой кулак, наверное! И она так призывно мерцала, будто подзывая меня, маня, уговаривая.
— Прикоснись к ней, — прошептал мне на ухо Кэрин, подойдя сзади.
От его близости и горячего дыхания у меня по телу пробежалась волна мурашек. И раньше тоже так было, но сейчас я это особенно остро почувствовала.
28
— Нет, — мотнула головой, отстраняясь. — Не хочу…
— Не хочешь или борешься с желанием? — опять приблизился он ко мне, нашёптывая на ухо.
— Не дави на меня! — нервно передёрнула я плечами. — Не пойду!
Почему? А вот потому что! Потому что очень хочется, но я понимаю, что это неестественное желание. На гипноз чем-то смахивает.
Отвернулась от жемчужины и начала разглядывать стеллажи вдоль стен. На них лежали всякие вазы, статуэтки, украшения, ещё какая-то ерунда. Всё было очень красивым и в то же время каким-то скучным, по сравнению с этой огромной жемчужиной.
Помотала головой и развернулась, чтобы уйти. Кэрин преградил мне дорогу.
— Ты должна подойти к ней, — взял он меня за плечи.
— Нет! — почти выкрикнула я. — Не пойду!
— Я чувствую, как она зовёт тебя, Мариэнна. Ты тоже это чувствуешь, зачем бороться? — прошептал Кэрин.
— Не пойду, — упёрлась я.
Почему? Да потому что очень хочется! И вот это навязчивое желание, это же как зависимость какая-то, а я против любых зависимостей. Сила воли у меня всегда была на высоте, чем и горжусь!
— Мариэнна, ты всё равно придёшь к ней, — покачал головой Кэрин.
— Обойдёшься, — прошипела я, сжав зубы.
— Не сейчас, так позже, — улыбнулся он.
— Вот позже и обсудим, — отрезала я, обошла его и вышла из зала.
Голова закружилась, будто воздуха мало стало, ноги начали подгибаться, но я всё равно шла вперёд, как можно дальше от этой жемчужины, которую теперь воспринимала не иначе, как наркотик, который погубит меня.
Где-то в десятке метров от зала с жемчужиной мне стало совсем нехорошо, но упасть не позволил Кэрин. Он подхватил меня на руки и понёс дальше. Молча, за что я была ему очень благодарна.
Моей благодарности хватило ровно до того момента, как я поняла, что несёт он меня не в мою комнату, а в свою спальню!
— Эй, ты куда это направился? — спросила, попытавшись вырваться.
— Тихо, — шикнул он на меня. — Ты сейчас в таком состоянии, что одну я тебя оставить не могу. Поспишь у меня. Не в первый раз.
— Какой же ты бабник, — протянула я.
— Надоело уже, не поверишь, — хмыкнул он.
— Не поверю, — была вынуждена согласиться.
— А ты представь, что тебе приходится каждую ночь проводить с каким-то незнакомцем, да ещё и делать вид, что тебе это нравится, — скривился он.
— Ой, какой героизм! — фыркнула я. — Да многие парни о таком только и мечтают.
— Я не мечтал. Мне это претит, — тихо ответил Кэрин. — У меня нет и никогда не было желания растрачивать себя на мимолётные связи с теми, кто только и мечтает заполучить мои статус и деньги. Я настоящего хочу, представь себе.
— Меня тошнит, — не к месту поделилась я своими насущными проблемами. — Как здесь оказалась, часто тошнит. Может у меня аллергия я ваш мир?
— Что? — переспросил Кэрин.
— Болею я здесь, — пояснила коротко.
— Это от того, что не хочешь признавать себя настоящую, — ответил он, ногой ловко открывая дверь в свою спальню.
— Может и так, но мне плохо, — уткнулась лбом в его плечо.
— Сейчас ляжешь и легче станет, — пообещал он.
А я вдруг взяла и поверила! Сама не знаю почему.
29
— А вот и я, — разбудил меня шёпот с придыханием. — Давай вдвоём. Но если Мариша проснётся, можем и разнообразить.
Я открыла глаза, повернула голову и замерла, наблюдая эпичную картину! Эля восседала на растерянном Кэрине, удерживающем её руки на расстоянии от себя, поводила бёдрами и призывно облизывала свои пухлые ботоксные губки.
— О! Мариш, ты проснулась! Присоединяйся, — заявила Эля.
— Не, я посмотрю, — спросонья брякнула я.
— Я тоже иногда люблю посмотреть, — чуть наклонившись ко мне, громко прошептала Эля.
На этом выдержка Кэрина сдала. Ну или проснулся окончательно, не знаю точно.
Он скинул с себя Элю, встал с кровати и как зарычит звериным басом:
— Пошла вон!
Я сама не заметила, как вскочила и оказалась у двери. Там-то меня и поймали.
— А ты стой, — обхватив меня за талию и прижав спиной к горячей груди, прорычал этот зверюга.
— Да пошли вы, психи! Я на такое не подписывалась! — проверещала Эля, сверкая попой в стрингах в процессе улепётывания из спальни.
— Стой! — пропищала я ей вслед. — Меня забери!
Убежала. Бросила меня на произвол этого драконищи!
А как спокойно эта ночь начиналась! Кэрин уложил меня в кровать, принёс воды, пообещал, что мне непременно станет легче, если посплю, и держал за руку, пока не уснула. Хорошо так было! Я даже относиться к нему немного теплее стала. Лучше бы и не просыпалась…
— Ты моя, Мариэнна, — горячо то ли прошептал, то ли прорычал мне на ухо Кэрин, медленно ведя руками по моему животу вверх.
— Так, стоп! — прикрикнула, когда его руки уже подобрались к груди. — Давай успокаивайся. Зверь мне в постели не нужен.
— А кто нужен? — спросил он шёпотом, прижимаясь горячими губами к моей шее.
— В идеале никто, — выдала я.
Руки на моей уже не то, чтобы талии, но ещё и не на груди сжались сильнее. Ну и я же тоже не железная! Жарко стало уже не от его горячего дыхания, а просто… потому что.
— Ты так сладко пахнешь, — прошептал Кэрин, сильнее притискивая меня к себе.
Прочувствовала, что называется, пятой точкой, насколько ему нравится мой запах. И пусть он уже не рычал, всё равно страшно стало.
— Драконы не едят девственниц, — напомнила себе шёпотом, думая совсем о другом.
Съесть-то он меня, может, и не собирается, а вот лишить этой самой девственности, похоже, очень даже намерен! И отговорки в стиле «я твою жемчужину ещё не трогала» тут вряд ли подействуют. А вот…
— Меня тошнит! — выдала неоспоримый аргумент.
Хватка на мне ослабла, но только для того, чтобы развернуть меня лицом к… неприятностям. В полумраке я тут же увидела лёгкое мерцание глаз, вроде бы и не полыхающих огнём, но и не совсем потухших.
— Точно тошнит? — спросил Кэрин.
— О-о-очень, — протянула я, упираясь руками в его плечи.
— А теперь? — спросил он, наклонившись и прижавшись губами к
