Читаем без скачивания Орион взойдет - Пол Андерсон

Мы другие, мы жители Северо-запада. У нас была более богатая основа. И мы не переменились – за все суровые столетия на земле, мы по-прежнему смотрели вперед, надеялись и мечтали».

Набив трубку и взяв ее в рот, Тераи достал зажигалку – небольшой цилиндрик из твердого дерева с плотно прилегающим колпачком. Сняв его, он вытряс немного порошка трута из отделения в своем табачном кисете в узкий канал. Упрятав кисет, нажал на поршень, опять вынул его и высыпал порошок на табак. Сжатие воздуха нагрело вещество до точки воспламенения. Осторожно затягиваясь и прикрывая рукой трубку от ветра, Тераи раскурил ее.

– Вот-вот, – проговорил Лауни. – Эта неуклюжая штуковина, похоже, сделается мировым символом нашей цивилизации.

Тераи улыбнулся, от глаз его разбежались морщинки – словно гусиные лапки.

– Очень удобная вещь, если умеешь с ней обращаться. Только не говори, что ты предпочитаешь серные спички!.. Тут, чтобы один раз закурить, потребуется истратить заработанное за целый день.

– У нас дома мы используем зажигалку величиной с твой большой палец.

Пластиковый корпус воспламеняется от искры – кремень по стали. Горит бутан, мы получаем его из угля или возгоняя опилки.

– Я знаю, видел. Подгулявший моряк и то менее экстравагантен.

– Тераи, подожди-ка минуту. Вы ведь тоже используете леса и поля, завели себе сады и рудники даже в морях.

– Мы возобновляем посадки, мы поддерживаем равновесие.

– Мы тоже, насколько это возможно. И могли бы делать это лучше, будь у нас больше энергии. В энергии – ключ ко всему.

Тераи указал на океан в сторону ветра и на небо.

– Да, конечно, это ваши мобильные энергоресурсы, – сказал Лауни. Солнце, ветер, вода, биомасса – но в конечном счете все они порождены солнцем, а оно не дает больше киловатта с квадратного метра, да и то в полдень или в ясный день; на деле получается куда меньше.

– Ты знаешь, что мы в какой-то мере пользуемся и углем, – ответил Тераи. – Но мы добиваемся полного сгорания. И вы тоже могли бы так поступать.

– Нет, если мы намереваемся жить так, как подобает разумным людям, нам нужна эффективная промышленность. Конечно, нефть – чересчур ценное сырье, чтобы сжигать ее, а древесина слишком дорога – и когда она еще растет и когда уже срублена. Что тогда остается, кроме угля? Конечно, субстанция грязная, и ее не хватит на вечные времена.

Лауни взволновался.

– Тогда почему вы, маураи, запрещаете ядерные исследования? возмутился он. – Мы спроектировали станции, безвредные и безопасные.

Можно совершенно надежным образом избавиться от отходов: перевести их в стекловидное состояние, захоронить в геологически стабильных областях. Невинная штука по сравнению с угольными шахтами со всеми их кислотами, шлаком, газами. Мы готовы принять любые предосторожности, чтобы предоставить возможность создания ядерного оружия. Мы бы могли совместно создать термоядерную установку – неограниченный источник энергии до конца жизни на Земле. Энергии, которая могла снова поднять нас к звездам. – Он потряс головой и вздохнул:

– Нет же, и сами не хотите пользоваться, и нам не позволяете. Почему?

– Мы объясняли уже миллионы раз, – грустно ответил Тераи. – Опасности, грозящие жизни при неисправностях ядерных станций, перевешивают любые возможные выгоды, но даже если придуманные вами системы смогут работать идеально и вечно, наша планета более не способна обеспечить развитие промышленности – в том масштабе, которого вы добиваетесь.

– Так говорите вы, – возразил Лауни. – А как насчет политических соображений: жадности, стремления укрепить свою… гегемонию? Ведь без них-то не обошлось, маурай. Я говорю не про тебя, Тераи. Ты всегда казался мне честным человеком. Меня смущает одно: почему ты взялся шпионить между двумя войнами? Следовало бы отказаться от предложения.

– Я не был шпионом, – кротко ответил Тераи. – Я лишь пользовался личиной морского торговца в качестве маскировки; я всегда оставался офицером морской разведки, но никогда не крал ваших секретов. Я гостил у вас, чтобы лучше познакомиться с вашей страной.

– На случай будущей войны? – Лауни попытался сдержать свои чувства. Вне сомнения, самому себе ты кажешься честным патриотом, лояльным подданным своей королевы и своего племени. Не сомневаюсь, что так оно и есть. Но в душе, при всей вашей лени и расслабленности, вы, маураи, фанатики. Помедлив, он добавил:

– Мой профессор истории в колледже любил говаривать: нет худшей неудачи, чем успех. Он был прав, и примером тому служит ваша цивилизация. В свое время вы достигли многого, но зачем вечно цепляться за старое? Ваши прежние достижения для вас святее самой Троицы; и если возникает какая-нибудь малейшая угроза статус-кво, вы сразу готовы на все… а потом еще нахваливаете себя за мудрость – дескать, как верно мы управляем Землей.

Он отвернулся, взялся за поручень и принялся разглядывать море, повернувшись спиной к своей сражающейся земле.

Тераи молча стоял, выдыхая голубой дымок. Наконец он положил ладонь на плечо норрмена и прогрохотал:

– Меня не задевают твои слова. Говори, что хочешь. Тебе нужно выговориться. Я по-прежнему твой друг и воспользуюсь любым шансом, чтобы доказать это.

3.

Армады сошлись возле устья могучей реки Колумма 26, было холодно, ветер с запада гнал ледяной дождь, смешанный со снегом. Течения подбавили путаницы в огромные волны: они затягивали корабли на восток, укрывая под собой рифы и мели. Словно бы сама природа пыталась защитить свою страну.

Если так, она старалась напрасно.

Среди экипажей Союза попадались опытные моряки, но практически каждый маурай знал высокие воды и дельфиньим чувством угадывал ход волн под ветром, приглаживавшим, подымавшим или нахлестывавшим их. Корабли Союза были отлично построены, но по большей части на верфях, что состарились еще до того, как прежняя цивилизация уничтожила себя; в бой их увлекали примитивные паруса либо толкали еще более неуклюжие угольные машины дизелей на синтопливе было немного. Корабелы маураев блюли все каноны обеих динамик – воздуха и воды; они были маневренны, как акула или альбатрос, а топливные элементы приводили в движение вспомогательные электрические моторы. Самолетов обе стороны могли выставить немного, но примитивные машины Союза вынуждены были оставаться на земле, а пилоты-маураи летали и в такую погоду. Дождь не слепил их радары, сонары, теплодетекторы и прочие приборы – в подобных вещах маураи значительно превосходили соперников. Артиллерия Союза использовала в снарядах порох минерального происхождения. Скудность природных запасов ограничивала возможности оружейников. Маураи изготовляли свою амуницию, пользуясь веществами пусть не столь мощными, но безгранично доступными. Их взрывчатка имела биологическое происхождение, ее производили на морских фермах-фабриках бактериальных культур. Металлы им давала терпеливая электрохимия – перерабатывая морскую воду. Она же поставляла кислород и водород, и криогенные топливные элементы могли работать во время долгих походов.