Вдруг раздался крик, и из двери вылетело что-то ослепительно белое, развевающееся на ветру. Все обомлели. Это белое кометой пролетело между милиционерами и бросилось к пострадавшему. Упало на колени и запричитало быстро-быстро:
— Стасик, Стасик, что с тобой? Что?..
Только тут разглядели, что это невеста. Майор подошел к ней. Сергей, воспользовавшись неожиданной паузой, присел на корточки и стал пристально вглядываться в лицо лежавшего мужчины. Он не двигался, не стонал. Но глаз, левый, был наполнен слезой, она чуть заметно дрожала и вдруг выкатилась, теплая, живая слеза… из помертвевшего глаза.
— Он жив! — воскликнула девушка.
Майор взял ее за локти, приподнял и увел от потерпевшего.
Завыла сирена «скорой помощи». Прибывшие врачи констатировали смерть от огнестрельного ранения в грудь.
Фролов продолжал делать свои наброски, быстрым, острым взглядом схватывая самое важное. Карандаш бегал по бумаге, а лихорадочные мысли будоражили воображение. Будущая картина возникала перед его внутренним взором: серый день, пронзаемый лучами солнца; прозрачный полукруглый навес, точно сложенный из крыльев гигантских стрекоз, под ним — распростертое тело убитого и рядом упавшая на колени невеста…
«С освещением придется основательно поработать», — думал Сергей, перенося на лист сочувственно любопытные и безразличные лица окружающих, фигуры милиционеров, сдерживающих толпу, экспертов, работающих у тела убитого, майора, разговаривающего с телохранителем, не сохранившим тела…
Фролов ловил, фиксировал и кончиком карандаша останавливал мгновения.
— А недурно умереть с таким последним впечатлением: прекрасная юная особа в подвенечном платье, с любовью и скорбью во взгляде склоненная над тобой… — закрывая папку, пробормотал он.
ГЛАВА 6
Прошло пять лет…
Астрова вошла в здание издательства и стала подниматься по широкой лестнице на второй этаж. Со стены площадки, от которой далее лестница расходилась в разные стороны, смотрел на нее с портрета основатель издательства «Стас» Станислав Михайлович Пшеничный. Если встретишься случайно взглядом с его каре-желтыми, слегка выпуклыми глазами, то они не отпустят тебя, пока не проследят, куда идешь, пока не заглянут в душу и не вызовут воспоминания, в которых он предстанет живым.
Вера невольно вздохнула, замедлила шаг. «Да… — проскользнула мысль, — сколько за пять лет изменилось! Мне покойный Станислав Михайлович представлялся акулой, готовой проглотить кого угодно и что угодно, лишь бы получить прибыль. А на самом деле он был великодушным человеком. Пенял, посмеивался, советовал, но к стенке не припирал: «Или ты делаешь так, как мне надо, или мы расстаемся». Торопил с написанием, не без этого… Тогда я злилась, жаловалась на непонимание. — Она не удержалась от саркастической усмешки. — Зато теперь — полное понимание и максимальная выгода издательству и мне. Только я себя спрашиваю: «Неужели те книги с нарочито яркими обложками, на которых изображены красавицы с акульими улыбками, бокалы с ядами, ножи, пистолеты и которыми заставлены магазинные полки, забиты ларьки, завалены раскладные столы в переходах, — все это мои книги?»
Вера остановилась перед портретом.
— Станислав Михайлович, если бы вы только знали, что со мной сделали! — забывшись, проговорила она. И стало ей себя жаль!.. Подняла руку, чтобы убрать со щеки невидимую слезу, и зацепилась перстнем за шелк платья. Взглянула на перстень и поджала губы: «Плакать нельзя, забыла, что линзы вставила».
— Линзы вставила… — повторила вслух и поспешила отойти от портрета.
«Ведь сама виновата. Сама! Вот за эти линзы, за удобства жизни и продалась», — в бессильной злобе ругала себя Вера, но улыбка уже играла на ее губах.
— Здравствуйте! — приветствовала Астрову молодая сотрудница издательства. — Вас уже ждут.
Вера кивнула, поправила завиток волос, выбившийся из-за уха, на мочке которого искрился бриллиантовый цветок.
В зале собралось много приглашенных. Повод был значительный — пять лет, как во главе издательства, эмблемой которого были золотые пшеничные колосья, стоит дочь основателя, Милена Пшеничная. За эти пять лет она сумела не только сохранить, но и превратить доставшееся ей по наследству издательство в крупное, многофункциональное, четко работающее предприятие. И первым лицом этой книжной империи была Вера Астрова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Журналисты, заметив Веру, тут же окружили ее плотным кольцом. Посыпались вопросы, поздравления по случаю выхода новой книги, тираж которой побил все предыдущие рекорды. Вера отвечала на вопросы, подходила к стендам, на которых были выставлены ее книги, замирала, с полуулыбкой глядя в объективы камер. Когда в зал вошла Милена, часть журналистов отхлынула к ней и подвела ее к Вере. Теперь они уже вдвоем с заинтересованными лицами рассматривали новое произведение Астровой.
— Думаю, не ошибусь, если скажу, что этот роман, — произнесла в микрофон Милена и приподняла книгу, — лучшее, что было написано Верой Астровой. Невероятно интригующее построение сюжета, легкая ирония, что так свойственно стилю Астровой, тонкое понимание психологии… — уверенным, отлично поставленным голосом говорила Пшеничная, а Вера, чуть подавшись назад, не сводя с нее глаз, точно замерла, околдованная потоком слов.
Сначала она просто бездумно смотрела на Милену, красивую, высокую двадцатисемилетнюю блондинку в светло-бежевом костюме. Но потом обожгла мысль: «Господи, что она говорит?! Как стыдно!.. Я только вчера пролистала несколько страниц этой книги и пришла в ужас от глупости, упакованной в яркую глянцевую обложку, на которой стоит мое имя! Да мое ли оно?»
Отчетливо вспомнился тот день, будто вчера все было.
«Да может, и вчера. Время, оно ведь неподвижно. Это нас несет, это мы придумали дни и годы, а время стоит себе, не шелохнувшись. Так что, очень может быть, что я только вчера впервые вошла в издательство…»
* * *
Встретили новоявленного автора с приветливым безразличием.
— Здравствуйте! — робко улыбнулась Вера редактору, пышной блондинке. — Я Полынникова, я вам звонила… Вы сказали, что я могу принести рукопись…
— Присаживайтесь, — ответила блондинка и подняла трубку зазвонившего телефона.
Вера села на краешек стула и оглядела комнату со стеллажами, уставленными книгами. Она уже была в одном издательстве. Там рукопись читали месяца два, потом пригласили ее и не то чтобы отказали, прямо сказав, что не подходит, а принялись как-то мяться, мол, еще сами не знаем, будем ли печатать в этом году детективы, надо подождать. Вера согласилась и была готова оставить им свою рукопись, но ей намекнули, что будет лучше, если рукопись она заберет.
Глотая слезы, Вера отправилась домой. Вспомнив, что у нее пустой холодильник, зашла в торговый центр. Приобретя самое необходимое, остановилась, раздумывая, купить или не купить банку кофе. Хотелось, но дорого! Размышляя, она смотрела на мелькавших перед нею людей, и вдруг среди десятка похожих друг на друга силуэтов, лиц выделился Он, как что-то инородное. Дорогая куртка, часы. Одет элегантно, стильно. Да, именно, стильно. Интеллигент. В небольшом торговом центре, рассчитанном на кошельки массовых потребителей, он смотрелся неподобающе. Да он и вправду заблудился, подошел к Вере и спросил, какой выход в сторону метро.
Вера быстрым пристальным взглядом точно сфотографировало его лицо: красивое, но землистого оттенка и под глазами мешки, видно, пьет. Она ответила. Он поблагодарил и пошел. А ей хотелось догнать его и попросить: «Мужчина, не пейте!!» Уж так не вязался его облик с «трактирной стойкой». Но, конечно же, вслед не побежала, вместо себя мысль отправила. А вот лицо его запомнила на удивление четко. И время от времени почему-то вспоминала.
Странно, такого в жизни еще не было. Даже думала о нем. «Кто он?» Решила, что человек богемный. И тогда стало ясно, отчего пьет. «Видно, неудачи извели».
На следующее утро Вера вновь открыла телефонный справочник и принялась звонить. Издательство «Стас» изъявило желание ознакомиться с детективом начинающего автора. И вот Вера сидела перед редактором и ждала, когда та закончит свой разговор с очередным литератором.
