На следующий день после стычки с Накане они ехали по поросшим травой холмам, когда к Дзебу подъехала Танико.
– Общество этих женщин стало мучением для меня. Они всю жизнь служили мне и не могут сказать ничего, что я не слышала уже сотни раз.
– Вы упоминали, что я тоже могу быть скучным.
– По крайней мере, ты говоришь то, что я никогда не слышала.
Дзебу улыбнулся ей:
– Я разделяю ваши чувства. Мне не с кем было говорить, кроме себя, с начала нашего путешествия. И я знаю себя лучше, чем вы своих служанок. Себя я считаю еще более утомительным собеседником…
Он и Танико стали более доверчивы друг к другу. Видимо, оказало свое действие убийство самурая. Ну и что из этого? Что-то хорошее должно быть результатом любого действия, нанесшего кому-либо вред.
Он вспомнил момент, когда их глаза встретились в пылу схватки. Сегодня она выглядела прекрасной как никогда, и, узнав ее лучше, он понял, что кажущаяся беспощадность в ее глазах была проявлением откровенного ума вместе с четкой уверенностью в том, чего она хочет и что чувствует.
Она сказала:
– Ты напомнил мне о грубости с моей стороны в начале нашей поездки. Мне хотелось бы возместить ущерб. Мы будем общаться друг с другом. То, что заставляет тебя скучать в самом себе, может заинтересовать меня. И ты, возможно, найдешь меня интересной, хотя себе я кажусь совсем обычной. Как тела мужчин не интересуют других мужчин, но могут быть вполне пленительными для женщин.
Как смело с ее стороны!
– Я уверен, что вы слишком молоды и скромны, моя госпожа, чтобы знать что-то о телах мужчин.
– Даже если это и так, я могу смело разговаривать с тобой о таких вещах, не боясь прослыть глупой. Ты тоже молод, и к тому же монах.
– Зиндзя не принимают обет безбрачия, – Дзебу посмотрел ей в глаза. – Только потому, что я не могу к ней прикоснуться, я не намерен скрывать от женщины тот факт, что я мужчина.
Танико порозовела.
– О, я вижу, что нахожусь в большой опасности! Лучше вернусь под охрану своих служанок! – Ее смех зазвенел в теплом воздухе, когда она поскакала назад по высокой желтеющей траве. Он почувствовал настолько болезненное желание обладать ею, что желудок его словно завязался узлом. Быть может, есть какой-нибудь способ, чтобы он смог полежать рядом с ней, не позоря ее, не подвергая себя и честь Ордена опасности?
На следующий день, после полуденной трапезы с рисовыми лепешками, морскими водорослями и сушеной рыбой, она снова поехала рядом с ним.
– Сколько тебе лет, Дзебу?
– Семнадцать. Я родился в год Свиньи предыдущего цикла.
– Я родилась в год Зайца. Ты на четыре года старше. Это большая разница. Мне кажется, что я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж.
– У меня не было намерения предположить в вас что-либо детское, моя госпожа!
– Совершенно правильно. Во мне нет ничего детского. – Загадочная улыбка и взгляд искоса не оставили сомнений в действительном смысле ее слов. – В каком возрасте вы, зиндзя, славящиеся своей похотливостью, женитесь?
– Обычно после тридцати. Если зиндзя смог остаться в живых до тридцати лет, считается безопасным для него взять себе жену. Монахи после тридцати занимаются менее опасной работой. Они включаются во внутренние круги Ордена, становятся учителями или настоятелями, – Дзебу улыбнулся и посмотрел ей в глаза. – Но когда я говорил, что зиндзя не связаны обетом безбрачия, я не имел в виду, что мы в конечном счете женимся.
Ее широкие губы, подкрашенные ярко-красной краской, на мгновение раскрылись, она снова порозовела под тонким слоем белой пудры. Она слишком легко краснеет. Это выдает ее. Потом вернулся твердый, умный вид, который поразил его, еще когда он впервые увидел ее.
– В твоем случае я задумалась бы о плате женщине за ее услуги, если она из таких, только в этом случае она согласится лечь с тобой.
– Почему вы это сказали?
– Потому что ты самый безобразный мужчина, которого я когда-либо видела. Ты не урод, но выглядишь странно. Как маска демона. Все неверного цвета. Например, твоя кожа похожа на живот рыбы.
– Именно такого цвета вы пытаетесь достичь при помощи пудры, моя госпожа.
– Да, но моя пудра прекрасна, потому что кожа моя совсем другого цвета, понимаешь? – Дзебу не понимал, но дал ей продолжить, – Твои волосы выглядят так, будто голова твоя объята пламенем, твои глаза – цвета неба в дождливый день. Впечатление нелепое и пугающее. Я не видела никого, похожего на тебя. И потом, ты такой большой, огромный, просто чудовище. Если ты приблизишься ко мне, я с криком убегу.
Было время, несколько лет назад, когда такие слова могли причинить ему боль. Но теперь тренировка зиндзя возымела действие, и он смог удивленно ответить:
– Все мужчины одного цвета в темноте, что касается моих размеров, некоторые женщины находили их приятными.
– Ты к тому же груб. Нет ничего более отвратительного, чем распутный монах. Какими проходимцами должны быть зиндзя, судя по тебе. Я предпочла бы заняться любовью с плотником Моко, нежели с тобой, – От Дзебу не ускользнул тот факт, что она первая коснулась темы любовной близости.
– Нет сомнений, Моко смог бы построить достаточно высокую башню, чтобы удовлетворить вас!
– Ты мне отвратителен! – Она отъехала.
Чуть погодя Дзебу услышал, как Танико сказала что-то служанкам и те залились смехом.
Продолжая путь молча и в одиночестве, он думал о Шиме Танико. Ее маленькое лицо с подвижным, выразительным ртом привлекало его. В действительности она не была красива, но ведь в конечном счете все красивые женщины выглядят одинаково. Ее красота была красотой искривленного дерева, глиняной чашки, облака странной формы. У него промелькнула мысль: не обладает ли он сам, по крайней мере для некоторых, такой же грубой, странной красотой? Не это ли настоящая проницательность зиндзя?
Он задумался о выражении, время от времени появляющемся в глазах Танико, взгляде, подразумевающем нечто сильное, и острое, и гибкое, как лезвие меча. Она могла занимать положение третьей дочери в провинциальном доме, но ее сила и ум могли вознести ее на самый верх империи. Он развлекал себя видениями близости с ней. Его мечты стали настолько живыми, что он чувствовал, как ее маленькие руки царапают его спину, ее стройные ноги обхватывают его бедра.
Подъехавший Моко прервал его мысли, что в какой-то степени принесло ему облегчение, так как фантазии стали причинять определенное неудобство. Моко улыбнулся ему, и Дзебу подумал: не обладает ли косоглазый, беззубый плотник несимметричной, природной, абсолютной красотой, такой же, как он и Танико? Еще раз он был благодарен, что ками, следящий за его предназначением, не дал ему убить этого человека.
