Нормально! Там явно не только воина накрыло. И все бы ничего, но что-то делать-то надо.
— Мааам, — уже без надежды на ответ, позвала я.
Я, конечно, ничего особого уже не ждала, а зря. Самое интересное только начиналось.
Мамуля вдруг вздрогнула всем телом, и отступила на шаг… Потом еще на шаг, и все это не отрывая взгляда от воина… Третий ее шаг, вполне мог завершиться падением в воду, но третьего шага не случилось.
— Остановись, женщина! — сильным, властным голосом произнес воин.
Зря он так. Ой зря…
Мамуль действительно остановилась. Да что там остановилась — она застыла от негодования. В следующее мгновение изящные и чего уж скрывать — мускулистые руки, сложились на груди. Плевать что грудь обнаженная, а на мамуле одни трусики… не особо все прикрывающие. А затем мама ледяным тоном приказала:
— Повтори!
Глаза воина медленно сузились, губы вновь превратились в две тонкие линии. Но сдержался и не менее ледяным тоном произнес:
— Сбавь тон, женщина!
Полный аут.
Теперь мамуля просто таки излучала негодование, однако голос ее был убийственно спокоен, когда она произнесла:
— Ты смеешь мне указывать, воин?!
В ответ этот самый воин просто шагнул из кустов. И вот теперь мы увидели его так сказать всего. Высоченный, мускулистый, огромный и опасный. То как он двигался, ну так, наверное, тигр двигается — неспешно, плавно и как-то сильно. Примерно так же двигался и Эран тогда, в квартале, где у них дома для развлечения. И потому я точно знала, что, несмотря на кажущуюся неторопливость, этот воин способен преодолеть метров двадцать за долю секунды. Короче и моргнуть мама не успеет!
А она моргать явно и не собиралась. И едва воин остановился в шаге от нее, весь такой опасный и могучий, мамуля шагнула ближе и вся постаралась стать ровнее, чтобы быть выше. Но куда ей, еще бы на полшага и у мамы был бы реальный шанс уткнуться носом в мускулистую грудь — выше она не доставала.
Воин, явно, о том же самом подумал, и, не смотря на воинственный вид мамули, вдруг улыбнулся. На миг всего, после опять суровый стал, но улыбался же. А мама еще ровнее стала — в общем, кто-то в ярости.
В этот, печальный для него миг, воин решил продолжить беседу и выдал:
— Да, женщина, я смею тебе указывать!
Счас опять начнется про право левого трицепса. Я тяжело вздохнула и полезла в свой рюкзак — убить не убью, а вот если прицельно направить луч фонаря, скорректировав угол преломления от воды и… В какой-то миг я поняла, что использую не свои знания. Совсем не свои, но все действия осознанные, как будто это я выживала на улице, среди беспризорников и… И тут я остановилась. Посмотрела на маму, на воина, и словно поднялась над ситуацией — как взлетает птица. И теперь я четко видела всю ситуацию, просчитывала все варианты ее развития, предугадала исход сражения с воином и поняла невероятное — так вот в чем их сила! И вот почему мамин риск всегда был оправдан — она просчитывала на несколько порядков больше чем я! Воины вообще видят весь мир иначе!
Стою шокированная. Осознание медленно накрывает волной негодования и паники… В то время как вторая часть сознания уже просчитывает схему схватки… Именно просчитывает, со всеми вероятностями. У меня перед глазами уже схемы боя, перемещения нашей троицы в момент сражения и действия, которые могут принести победу. Правда одна мысль очень сильно тревожила — у этого воина тоже есть тень, значит такие же картинки возможных вероятностей его мозг так же сейчас активно составляет. Бракованный навигатор!
Но тут мама перестала держать паузу и задала глупейший вопрос:
— По какому праву?!
Воин медленно, как-то прям слишком медленно, протянул руку, осторожно обхватил запястье правой мамулиной руки, и так же медленно собственно владелице и продемонстрировал. Я даже не сразу сообразила, о чем он. Потом вспомнила — браслет! Его нет, значит женщина свободная и без защиты. Он ей просто продемонстрировал, что его в его праве ничего не останавливает. Жаль, я в тот миг выражения мамы не видела.
А затем воин отпустил ее руку, и с какой-то злорадной торжественностью начал говорить:
— Киара МакЭдл, властью меча и света…
Дальше произошло невероятное. Мамина ручка, та самая правая, которую только что подвергали принудительной демонстрации, метнулась к воину и накрыла его губы, заставляя умолкнуть. И пока воин пытался сообразить, для чего это ей требуется, мама, не менее торжественно и значительно более злорадно, произнесла:
— Гарданг Таргар, властью меча и света, ты мой!
От удивления, я попросту шлепнулась обратно в воду. Там сидеть и осталась. Воин же отреагировал побагровением, причем явно от гнева. Но сказать ничего не успел — мама демонстративно обхватила запястье его правой руки, чуть приподняла, демонстрируя, что там так же нет никакого браслета… и плевать что воинам он не полагается.
— Да-да, — злорадно протянула мамочка. — Очень непредусмотрительно было с твоей стороны, отправляться на прогулку без поручителей и охраны. И кстати, — она отпустила запястье воина и нежно провела по его обнаженной груди, — потрудись прикрывать свое тело. Мне не слишком импонирует мысль, что на МОЕГО мужчину пялятся всякие.
Воин в лице изменился.
Но маму уже понесло:
— Кира, живо из воды! — выглядела мамуля грозно и даже очень, но я-то ее знала.
И в отличие от воина видела и нервозность, которую пытались скрыть за быстрыми резкими движениями, и страх, который видимо сама мама замечать не желала. А потому и из воды быстренько вылезла, и к маме подошла, и даже начала куртку снимать.
— Отвернись! — приказала мамуля своему воину, и тут же почти просительно. — Не смущай мне ребенка, пожалуйста.
И он отвернулся, правда весь вид Гарданга был словно памятником негодующей обиды и сплошного непонимания.
Достав из рюкзака запакованные свертки, мама передала один мне, второй начала стремительно распаковывать. В свертках оказалось белье, одежда по иристанским традициям, то есть мешок прямоугольный и платки поверх него, и обувь. Мамина предусмотрительность радовала, как и всегда. Но вот мамин испуганный, какой-то загнанный взгляд мне не понравился.
— Маам, — протянула я, переобуваясь в бежевую обувку, — ты как?
Она испуганно взглянула на меня, затем на широкую и возмущенную спину Гарданга, а после опять на меня.
— Знаешь, Кирюш, — подвязывая платок на плечах, прошептала мама, — отсюда всего метров сто пятьдесят до тайного хода эйтн, но…
— Но что? — изумленно шепчу я.
— Как я его теперь оставлю? — прошептала мама.
Я едва сдержала смешок, после чего предельно серьезно ответила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
