Маргарита выпустила мою руку и согнулась пополам, ловя ртом воздух. Отлично.
У меня на левой руке остался окровавленный отпечаток ее зубов. Коснувшись левой щеки, я отняла еще больше вымазанную кровью руку. Больно, черт возьми!
Маргарита стояла на коленях, снова обучаясь дышать. Но она глядела на меня, и по взгляду голубых глаз было ясно, что бой не окончен. Как только к ней вернется дыхание, она полезет снова.
— Не вставай, Маргарита, а то будет больно.
Она затрясла головой.
— Она не может перестать, ma petite. Иначе вы выиграете тело Ясмин, если уж не сердце.
— Не нужно мне ее тело! Ничье тело мне не нужно!
— А это уже просто неправда, ma petite, — заметил Жан-Клод.
— Перестаньте называть меня ma petite!
— У вас две мои метки, Анита. Вы на полпути к тому, чтобы стать моим слугой. Признайте это, и никто больше сегодня не будет страдать.
— Ага, разбежалась, — ответила я.
Маргарита поднималась на ноги. Я этого не хотела. И потому придвинулась раньше, чем она успела встать, и сделала ей подсечку. Одновременно с этим схватив ее за плечи, я повалила ее назад и села сверху. Правую руку ее я взяла в захват. Она попыталась встать. Я усилила давление, и она снова повалилась на пол.
— Перестань драться.
— Нет!
Это было второе членораздельное слово, которое я от нее услышала.
— Я тебе руку сломаю.
— Ломай, ломай! Мне плевать.
На лице ее была дикая, безумная злоба. Господи Боже мой. Ее не урезонить. Ладно.
Используя зажатую руку как рычаг, я перевернула ее на живот, увеличив давление почти до перелома, но не ломая. Сломанная рука не заставит ее прекратить бой, а я хотела положить конец этой дурости.
Держа захват одной ногой и рукой, я встала коленями ей на спину, прижав к полу. Захватив горсть желтых волос, я запрокинула ей голову назад, обнажив шею. Тут я выпустила ее руку, захватила ее шею правой рукой так, что локоть пришелся против адамова яблока, и сдавила артерии по сторонам шеи. Ухватив себя за запястье, я нажала сильнее.
Она пыталась вцепиться ногтями мне в лицо, но я уткнулась в ее спину, и она не доставала. При этом она издавала тихие беспомощные звуки, потому что на громкие не хватало воздуха.
Она стала царапать мою руку, но свитер был толст. Она вздернула мой рукав вверх, обнажив руку, и стала драть ее ногтями. Я сильнее прижалась лицом к ее спине и сдавила горло так, что у меня руки затряслись от напряжения и зубы заскрипели. Все, что было у меня, я вложила в эту правую руку, сжимающую хрупкое горло.
Она перестала царапаться. Ее руки заколотились о мой правый локоть, как умирающие бабочки.
Придушить кого-нибудь до бессознательного состояния — работа долгая. В кино это выглядит легко, быстро и чисто. Это не легко, это не быстро и уж точно, черт побери, не чисто. Жертва отбивается куда сильнее, чем это бывает в кино. И если надо кого-то придушить до смерти, лучше подержать подольше после того, как этот кто-то перестанет шевелиться.
Маргарита постепенно обмякала, одна часть тела за другой. Когда она лежала в моих руках мертвым грузом, я ее медленно отпустила. Она лежала неподвижно. И дыхания не было заметно. Не слишком ли долго я давила?
Коснувшись ее шеи, я ощутила сильный и ровный пульс сонной артерии. Отключилась, но не умерла. Отлично.
Я встала и отошла к кровати.
Ясмин упала на колени возле неподвижной Маргариты.
— Любовь моя, единственная, она сделала тебе больно?
— Она просто без сознания, — сказала я. — Через несколько минут очнется.
— Если ты ее убила, я тебе глотку перерву!
Я покачала головой:
— Давай не будем начинать снова. Я сегодня уже столько поработала на публику, что больше не могу.
— У вас кровь идет, — сказал человек в кровати.
У меня с правого предплечья капала кровь. Маргарита не в состоянии была нанести мне серьезные повреждения, но царапины были достаточно глубоки, чтобы некоторые оставили шрамы. Класс. У меня с внутренней стороны этой руки уже есть длинный тонкий шрам от ножа. И даже с этими царапинами на правой руке у меня меньше шрамов, чем на левой. Производственные травмы.
Кровь текла по руке довольно ровно. Но на черном ковре она не была видна. Отличный цвет для комнаты, где вы собираетесь регулярно пускать кровь.
Ясмин помогала Маргарите встать. Женщина очень быстро оправилась. Почему это? Да конечно же, потому, что она была слугой.
Ясмин подошла к кровати, ко мне. Ее прекрасное лицо истончилось так, что показались кости. Глаза горели ярко, почти лихорадочно.
— Свежая кровь! А я сегодня еще голодна!
— Ясмин, возьми себя в руки.
— Ты не научил свою слугу вести себя как следует, Жан-Клод, — сказала Ясмин, глядя на меня очень недоброжелательно.
— Оставь ее в покое, Ясмин. — Жан-Клод уже стоял.
— Каждого слугу надо выдрессировать, Жан-Клод. Ты слишком запустил этот процесс.
Я взглянула на него поверх плеча Ясмин:
— Выдрессировать?
— Это, к сожалению, неизбежная стадия процесса, — сказал он. Голос его был нейтрален, будто речь шла о дрессировке лошади.
— Будьте вы прокляты! — Я выхватила пистолет и держала его двумя руками, как чашку. Сегодня никто меня дрессировать не будет.
Краем глаза я заметила, что кто-то встал на другом конце кровати. Мужчина все еще лежал под одеялами. А встала стройная женщина цвета кофе со сливками. Черные волосы были острижены очень коротко. Она была обнажена. Черт возьми, откуда она взялась?
Ясмин стояла в ярде от меня, водя языком по губам, и клыки поблескивали в свете потолочных ламп.
— Я тебя убью. Понимаешь? Убью, — сказала я.
— Попытаешься.
— Развлечение и игра не стоят того, чтобы за них умирать, — сказала я.
— После нескольких сотен лет только они и стоят того, чтобы за них умирать.
— Жан-Клод, если вы не хотите ее потерять, отзовите ее!
Мой голос звучал выше, чем мне хотелось бы. С испугом.
На таком расстоянии пуля разворотит ей всю грудь. Если так случится, она не воскреснет как нежить — сердца уже не будет. Конечно, ей больше пятисот лет. Один выстрел может этого и не сделать. К счастью, у меня больше одной пули.
Уголком глаза я заметила какое-то движение. И уже наполовину туда повернулась, когда что-то бросило меня наземь. Чернокожая сидела на мне сверху. Я наставила пистолет, чтобы выстрелить, не думая, человек она или нет. Но ее рука поймала мои запястья и сдавила. Она готова была раздавить мне кости.
И она зарычала мне в лицо — сплошные зубы и низкий рык. У такого звука должны быть остроконечные зубы в отороченной мехом пасти. Человеческому лицу так выглядеть не полагается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
