Перила срезали, навернешься – костей не соберешь.
Они поднялись на четвертый этаж, остановились перед дверью, ведущей направо.
- Предупреждаю сразу – там пиздец, постарайся не орать. И лучше не входи, я сам все сделаю.
Осташ открыл дверь, вошел первый, ведя за собой дуплера под покрывалом, которое и не подумал снять. Илья не заорал, но едва удержал матерный крик – за дверью разверзлась настоящая дыра в ад. Посредине комнаты зиял огромный провал, уходящий в неизмеримую глубину. Края отвесного тоннеля были бетонные, напоминающие панельки, из которых была сложена пятиэтажка, только бугрились тут и там вздутыми наростами и ржавым, словно от потеков воды, язвами. Края дыры были припорошены черной пылью, и она же копилась в складках наростов и выбитых дыр. Дна у ямы не было – провал чернел безнадежной пугающей бездной. Стена, смежная с соседней квартирой, рухнула – дыра ширилась и росла во все стороны.
Осташ сорвал покрывало с дуплера, подтолкнул его к краю обрыва.
- Дуй давай! Блин, хоть доску приколачивай и покупай саблю – как в пиратских фильмах их буду скидывать! – хохотнул он.
Илья посмотрел на него округлившимися ошалелыми глазами:
- Блин… Что с ним будет? Разобьется?
Осташ пожал плечами:
- Понятия не имею. Вряд ли разобьется, они ведь эту дырень и соорудили. Раньше я просто запихивал их в эту квартиру – в одну из немногих, где осталась дверь. Но они меняют все вокруг себя, сначала выемка появилась,они в ней копошились, как черепахи, потом все глубже и глубже, и в один непрекрасный день я обнаружил эту дыру. По мне, так даже лучше, единственное – растет она. Раньше за пределы одной комнаты не выходила, а щас вишь вон…
Осташ кивнул на рухнувшую стену.
- А если она поглотит дом?
- Тут все равно не живет никто. С десяток пенсов в поселке есть, к тому времени как эта штука расползется, перемрут все.
Илья обвел взглядом комнату – обычную комнату, в которой не так уж и давно жили люди. На стене сохранилась большое фото девочки в белом школьном фартуке и октябрятской звездочкой на груди. Засохшие кактусы желтели на подоконнике, подвесная полка была полна вздувшимися, волнистыми от влаги книгами.
- Ладно, пошли, – Осташ плюнул в провал. – Не боись, эта херня медленно увеличивается. Я несколько лет здесь дуплеров складирую.
На обратном пути Осташ много и скоро говорил, распространяя плотный запах пота и табачной вони.
- Ну расскажи, на кой черт тебе в комнату мертвеца, а? Туда давно уже перестали ходить. Самые борзые, кто все ключи достал, только эдак… дверь откроют, внутрь не заходят. С порога сфоткают, потом выпендриваются. А че с порога, с порога комната как комната. Барахло всякое на полу валяется, пальто висит в прихожке. Странность только есть одна, знаешь..?
- Нет, - коротко ответил Илья, которого все больше раздражал Осташ и его болтовня.
- Когда бы ты ни сфоткал квартиру мертвеца, в окна будет бить солнце и всегда с одной стороны. Хоть ночью, хоть в дождь – похеру. А, как вот тебе такое?
- Да, странно… А почему не другие уровни не водишь?
- Они опасные, - пожал плечами Осташ.
- Но ты ж там был, знаешь, как пройти.
- Знаю, – хохотнул Осташ. – Поэтому и не хожу.
- Может, расскажешь, как пройти третий уровень? Почему-то нигде нет толкового объяснения, что там. Про первый и второй есть, а про третий – обрывки какие-то, и почти все группы по нему закрытые.
- Скажу, что туда нельзя соваться одному. Вдвоем, втроем, хоть вдесятером, но только не в одиночку.
- Почему?
Осташ выдавил какую-то странную улыбку, больше похожую на оскал, и издал невнятное бормотание.
- Мы хотим пойти вдвоем, со мной идет… одна.
- Баба..! – кивнул Осташ.
- Проводи нас. Я заплачу. Больше, чем тебе заплатили за третий ключ.
Осташ кинул на него непроницаемый взгляд и ничего не ответил.
Но этим же вечером, когда Илья бился с соцсетями, пытаясь найти хоть какую-то внятную информацию о третьем уровне, он позвонил и сказал без всякого приветствия:
- Ладно, я тебя проведу. Условие – баба обязательно идет с нами.
Глава 3 Уровень три
Вход на третий уровень оказался в полностью заброшенном районе Воркуты – Руднике. Путь туда лежал через развалившийся мост с прогалами на месте сгнивших выпавших досок. Осташ, натянувший на лысую башку тонкую шапочку, рассказывал:
- Вход там через здание общаги. Открывается ключом, который ты, Илюха, добыл на первом уровне. Не пропускает никакие устройства и механизмы - мобилы выкладывайте, не пропускает ничего большого и тяжелого. Шмотки ваши хорошо если на вас останутся, когда войдете. В целом, третий более предсказуемый и простой, чем другие два, проще в том, что там нет сюрпризов.
- Почему же оттуда возвращается меньше всего сталкеров? – подала голос Надька.
- Потому что хлебалом щелкают, - хмуро буркнул Осташ. – Там непростые ловушки, но пройти их можно, если не суетиться.
Они подошли к зданию красного кирпича, на первом этаже которого красовалась вывеска «приемный пункт». Дверь в этот самый приемный пункт почему то сохранилась – мятая металлическая створка с проплешинами шелушащейся краски и ржавчиной. Осташ воткнул ключ в замочную скважину и он легко провернулся.
Илья сделал несколько неуверенных шагов – первый уровень научил его не спешить, чтобы не вляпаться в ловушку.
- Да не ссы ты! – Осташ подтолкнул его в спину. – Здесь можно идти как хочешь – вперед, назад, вбок. Ну, если получится, конечно.
Третья Дупликация представляла собой бетонный серый коридор; на стене, покрытой разводами потеков, виднелась огромная угловатая цифра «1524», нарисованная синей унылой краской, мгновенно напомнившей Илье советскую изоленту. Через равные промежутки в несколько метров располагались оконные проемы без окон и рам. Илья осторожно выглянул в окно и увидел, что они находятся в советской блочной панельке, которая бесконечно простиралась во все стороны. Земля терялась в туманной дымке, верхние этажи были закрыты облаками. Илья покрутил головой влево и вправо – в обе стороны блочка уходила в невероятно далекую перспективу. Напротив из облаков росла такая же многоэтажка, и больше ничего не было видно кроме облаков да мутного тумана, в недрах которых рыбьим глазом светило солнце. Внизу, этажом ниже из окон росла какая-то кудрявая растительность.
- Кажется, это этаж, - произнес он, повернувшись к Осташу с
