понадеявшись на свои прошлые заслуги и обычный испуг дурачка, заранее боевых расширений не активировал и теперь пожинал плоды собственного легкомыслия.
Удар убогого пришёлся ему чётко в левую скулу. Голова здоровяка дёрнулась, потом вернулась на место, взгляд слегка затуманился.
Рыжий, и не думая останавливаться, уже нёс второй кулак к цели — добивать.
По коридору прокатился тихий вздох.
Чень, в отличие от лысого, оказался более готов и успел вмешаться вовремя.
Подлетев к очкарику сзади, он коротко врезал ребром стопы тому под колено.
Дурачок смешно взмахнул в воздухе руками, потерял равновесие и, будучи сбитым с ног, принялся заваливаться на пол.
Китаец очень коротко ударил кулаком, успевая попасть уже падающему русскому в затылок и ставя точку в такой неоднозначной ситуации.
— Скажешь спасибо, — азиат прикрыл глаза и задержал их в таком положении на секунду, намекая, что видит больше окружающих.
— Без базара, — твёрдо подтвердил Рашид, прикладывая правую ладонь к левой половине груди. — Спасибо. Б*я, он резкий стал! Уф. Так, а теперь же деньги надо с него снять, — лысый задумчиво опустил взгляд себе под ноги.
Становиться на четвереньки либо опускаться на корточки не хотелось — это было очевидно всем.
Рыжий лежал без сознания и было непохоже на то, что очнётся он быстро.
— УПС У МЕНЯ ПРОБЛЕМА, — неожиданно прохрипел здоровяк, хватаясь вначале за горло, а затем за сердце.
Белки его глаз закатились, колени неожиданно подогнулись, причём с разной скоростью: вначале подломилась правая нога, затем — левая.
Рашид, с ускорением закрутившись по спирали, шумно рухнул на пол рядом с убогим и принялся выбивать конвульсивную дробь ногами и руками по очереди.
— Чё это с ним?!
— Эй, что это?
— Народ, надо к врачу!
Несколько человек из ближайшего окружения здоровяка многозначительно переглянулись между собой, но это осталось незамеченным для остальных.
— ВЫЗВАЛА МЕДПУНКТ! НЕСЁМ ТУДА! — Юлия проявила инициативу абсолютно точно, как оказалось через пару минут.
В медсекторе школы дежурный врач мазнул по здоровяку портативным диагностом и, не обращая внимания на гам школьников, стремительно активировал диаграмму вызова полиции.
Затем общими усилиями достаточно нелёгкого Рашида загрузили в капсулу интенсивной терапии, после чего школьников из медпункта решительно изгнали.
Об очкастом дурачке, оставшемся валяться на полу перед кабинетом химии, первое время даже не вспоминали.
Оба класса под дверями медсектора оживлённо обсуждали нетривиальное событие, когда в коридоре появилась полиция.
Быстро опросив свидетелей происшествия (которых хватало с избытком), явно скачав попутно запись со школьного искина, копы многозначительно переглянулись, и, вопреки ожиданиям старшей школы, первым делом отправились не за Рыжим.
А прямо, к доктору. Куда школьников, естественно, второй раз подряд не пустили.
* * *
— Почему он не изолирован? — Трофимов, игнорируя меня, обращается сразу к полицейскому.
Или это кто-то иной? Без очков не вижу ни деталей формы, ни знаков различия. Впрочем, в местных я и не ориентируюсь.
— Так наручников ему более чем достаточно, — мягко улыбается здоровенный негр, служебная принадлежность которого для меня загадка.
В расплывающемся изображении похоже на смесь футуристического доспеха и защитной снаряги из кино там.
Наручников на мне действительно с запасом, не пожалели. На руках — первая пара, хорошо, не в положении «за спиной»; плюс пристёгнут за перемычку второй парой к какой-то трубе (отопление?).
— Под вашу ответственность, — чеканит завуч.
— Не переживайте, всё под контролем. Его имплант неактивен — он же чистый натурал. Сам слепой, как крот — и так по нему видно, плюс данные медкарты. Близорукость минус пять, что ли. Астения, мышечный тонус минус двадцать процентов почти, — отмахивается темнокожий. — Директор, не волнуйтесь! Если нужно будет — я его сам придавлю. Мгновенно. Он весит меньше, чем мои ботинки.
— Он уже удивил нас сегодня, это второй эпизод. По первому просто пытались решить полюбовно. — Трофимову явно приятно обращение «директор».
Настолько, что расцвёл и запах, как майская роза.
Ух ты. Да ну?!
Блин. Ему б не учителем работать — детей калечить, а у психиатра мозги править.
— Разберёмся, — отмахивается негр. — У меня активны все профильные расширения, не переживайте, — скромно улыбаясь, он щёлкает себя по бицепсу. — Размажу, как масло по бутерброду, если что.
Похож на молодого Тайсона, только на голову выше.
— Такого, как ты, только топором бить, — бормочу под нос. — И желательно сзади.
Парняга действительно огромный и монументальный. Размером с завуча, но гораздо спортивнее и опаснее, что ли.
Не ботаник.
— О, пришёл в себя? — тип поворачивается ко мне. — Виктор Седьков, ты задержан охраной школы в связи с… до выяснения обстоятельств…
Глава 6
— Как вас звать? — игнорируя завуча, обращаюсь к темнокожему. — И кто вы вообще такой?
Не то чтоб меня озадачили услышанным, но надо собрать мысли в кучку. Пока идут предварительные расшаркивания, как раз соображу.
Не ожидал, что с толстым что-то случится после того, как меня вырубили в затылок. И что это "что-то" будут вешать на меня — без оглядки хотя бы на имитацию законности.
Впрочем, вряд ли у частной охранной структуры есть права на следственные действия, больше похоже на местное самоуправство: наручники в исполнении негосударственной конторы на несовершеннолетнем.
Медицинской помощи, кажется, тоже не случилось, хотя тут и не точно: был без сознания, а чёрт его знает, как она здесь выглядит, эта медпомощь. Может и следов не оставлять, в хорошем смысле слова.
— Паренёк, тебе не нужно никак меня называть, — спокойно отвечает негр. — Если ты пытаешься завязать эмоциональную связь с сотрудником при исполнении в надежде, что тебе это чем-то поможет — просто не трать времени. Наши с тобой отношения — сугубо в рамках рабочего процесса.
— Да без проблем. Могу вообще говорить "эй, ты!" и обращаться по цвету кожи, если ты не против. Типа… — красноречиво не продолжаю.
Собеседник, похоже, догадывается о посетивших меня идеях, потому что быстро стирает улыбку с лица:
— Нарываешься.
— Да плевать. Ты меня в наручники обул, а мне с тобой на вы и шёпотом общаться?
— Кстати, да, — якобы схватывается он. — Учащийся Седьков, ты понимаешь, по какой причине был ограничен подобным образом?
— Да. И нет.
— Что ты сейчас имеешь в виду? — родственник вахтёра то ли старается быть максимально корректным на публике, то ли соблюдает протокол.
— Мне понятно, что вы с завучем хотели сказать: Рашид в капсуле, мы с ним перед этим дрались, значит — моя работа. И это типа опасно для окружающих.
— А это не так? — снисходительно ухмыляется он.
— Во-первых, после не значит вследствие. Во-вторых, я тоже ни о чём не собираюсь разговаривать с вами.
— Да бога ради, — отмахивается
