Лорен нервно облизала губы. В горле у нее пересохло, и она не была уверена, что сможет сказать хоть слово.
– Ваш муж сказал мне, – проговорила Лорен с трудом, – что я могла бы заниматься вашей корреспонденцией, помогать вам принимать гостей или делать еще что-нибудь в этом роде. Я предполагала, что он предлагает мне место вашего секретаря.
Сердце Лорен билось так громко, что она с трудом слышала собственный голос.
Лицо Оливии изменило свое непроницаемое выражение, и на нем появилось нечто похожее на улыбку. Карсон Уэллс успокаивающе похлопал Лорен по руке и тихо сказал:
– Мисс Холбрук, Бен любил удивлять людей и подшучивать над ними. Оливия весьма успешно ведет дела, и у нее целый штат клерков в банке. Возможно, Бен и говорил вам, что ей нужен секретарь, но, уверяю вас, у него были для этого какие-то тайные причины.
Банк? Лорен ничего не знала о банке. Пытаясь ухватиться за последнюю возможность, она, запинаясь, произнесла:
– Я… я хорошо играю на фортепиано. Может быть, он думал, что я смогу давать концерты для ваших гостей.
Оливия насмешливо подняла бровь:
– Не сомневаюсь, что это было бы прекрасно, но у нас даже нет фортепиано.
Лорен оцепенела и не знала, что на это ответить. Униженная до последней степени, она опустила голову и уставилась на свой влажный и измятый носовой платок, зажатый в ладонях.
– Простите. Я не знала об этом. Вы, должно быть, подумали… я была так уверена… Он не сказал мне…
Слезы, туманившие ее глаза, наконец пролились и потекли по щекам.
– Ну, ну, не стоит так горевать, – сказал Карсон. – Я боюсь, что старина Бен просто пошутил по своему обыкновению, и на сей раз пострадавшей оказались вы, но сам он не дожил до того момента, когда придет время полюбоваться на результат. Вы можете пожить здесь некоторое время. Оливия и я постараемся сделать так, чтобы ваше пребывание в доме оказалось приятным. А теперь перестаньте плакать.
Судя по его голосу, Карсон был искренне огорчен и так сильно похлопывал Лорен по руке, что даже причинил ей боль.
– Вы присоединитесь к нам в столовой в семь тридцать, мисс Холбрук?
В голосе Оливии звучало раздражение столь очевидным проявлением чувств.
Лорен поняла, что аудиенция окончена, и поднялась:
– Да, благодарю вас, миссис Локетт.
Лорен пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы кивнуть каждому из них, и она направилась было к уже раздвинутой двери, готовая выскользнуть из комнаты и исчезнуть, когда ее остановил резкий оклик Оливии:
– Мисс Холбрук!
– Да, – отозвалась Лорен дрожащим голосом, повернувшись к хозяйке дома.
– Есть одна вещь, которую я должна знать.
– Оливия, пожалуйста, – перебил ее Карсон, но она не обратила внимания на его слова.
– Вы были любовницей моего мужа?
Любовницей! Это слово было брошено в нее, как камень, ударилось о стены комнаты, рикошетом отдаваясь у нее в голове. Даже если бы Оливия действительно забросала ее камнями, Лорен не почувствовала бы себя более оскорбленной. Щеки ее пылали, а все тело заледенело.
– Нет! – задыхаясь, прошептала она. – Почему вы?.. Нет, нет. – Она была так потрясена, что и не подумала отрицать это нелепое предположение более красноречиво.
– Я так и думала, – произнесла Оливия, – увидимся за обедом.
На обратном пути в свою комнату Лорен с трудом сохраняла душевное равновесие. Закрыв дверь, она упала на постель и заплакала. Ей было больно, и в то же время она досадовала на свою наивность. Почему Оливия заподозрила ее и даже осмелилась прямо спросить об этом? Как жестоко и несправедливо.
Лорен горевала о человеке, которому доверилась и который обманул ее. Ее мучила тревога, будущее не предвещало ничего хорошего.
Два месяца! Что, по мнению Бена, должно было произойти за это время? А потом? Что она будет делать потом?
Лорен тщательно оделась к обеду, выбрав одно из двух красивых платьев, имевшихся в ее гардеробе. Оно было из мягкой лиловой вуали[7]. Корсаж украшали изящные складки и крошечные жемчужные пуговки, высокий отделанный кружевами воротник закрывал почти всю шею и доходил до подбородка. Мягкие складки юбки ниспадали на белые кожаные туфельки.
Елена помогала ей одеваться. Теперь ей казалось почти естественным, что мексиканка помогала ей мыться и одеваться. Лорен всегда была в той или иной степени одинока, но в последние несколько дней она чувствовала свое одиночество так остро, как никогда раньше. Поэтому она была благодарна Елене за ее заботу и внимание.
Столовая была обставлена так же элегантно и с тем же вкусом, что и все другие комнаты в доме. Если Карсон или Оливия и заметили покрасневшие глаза Лорен, то ни словом не обмолвились об этом.
Блюда подавала тучная мексиканка, и Лорен решила, что это и есть Роза, мать Елены. Каждый раз, возникая у стола с очередным кушаньем, она поглядывала на Лорен и улыбалась ей с очевидным дружелюбием. Лорен отвечала ей благодарной улыбкой.
Еда была великолепная, и Лорен ела все, кроме бобов в пикантном соусе, которые, судя по всему, были основным блюдом каждой трапезы, кроме завтрака.
Беседа ограничивалась простыми, обыденными темами, и Лорен, присутствовавшая на многих обедах, подобных этому, в доме Пратеров, чувствовала себя свободно. Она удивлялась, куда мог подеваться Джеред Локетт, и вздрогнула, когда Карсон заговорил о нем, словно он мог прочитать ее мысли. Его отсутствие за столом, как видно, их не беспокоило. Оливия мимоходом сказала Карсону, что Джеред пробудет несколько дней в «Кипойнте».
Оливия почувствовала облегчение, заметив, что Лорен Холбрук, по крайней мере, обладает хорошими манерами. Если в доме появится гость, она может не опасаться, что ей придется объяснять неуклюжесть, промахи и нелепое поведение этой глупой потаскушки, так она назвала девушку, когда Бен впервые рассказал ей о ней. Судя по всему, эта молодая особа была образованна и умеет владеть собой. Она быстро взяла себя в руки, когда поддалась было недостойной женской слабости и расплакалась. Как мила, как пленительна, думала Оливия с иронией. Естественно, Карсон тут же попался на удочку, как все мужчины, при виде женских слез. Редко кто из них может устоять при виде уязвимой, хрупкой женщины.
Сегодня днем Карсон Уэллс и впрямь почувствовал сострадание к Лорен при виде ее бедственного положения. Она оказалась совсем не такой, какой, по его представлению, должна была быть. В ней не было ничего от расчетливой и хитрой искательницы приключений. Он ожидал увидеть шлюху, которая положит младенца на крыльцо Локеттов, заявит, что это ребенок Бена, и потребует кругленькую сумму.
Лорен Холбрук оказалась невинной жертвой обстоятельств. Оливия могла бы и не спрашивать девушку о ее отношениях с Беном. Он, конечно, не планировал сделать ее своей любовницей. Карсон был в этом уверен. Бену нравились смазливые, наглые, похотливые бабенки. Эта хрупкая молодая женщина с глазами лани могла растопить мужское сердце своей изящной красотой, но никогда бы не зажгла огонь в чреслах Бена Локетта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
