Австрийцы на Ужокском перевале
Вечером 27 ноября поступил приказ на отход 48-й дивизии в северо-западном направлении. Ей пришлось отступать по единственно свободной крутой горной дороге, занесенной снегом. Австрийцы перерезали путь у местечка Сины. Чтобы дать возможность своей артиллерии пройти через селение, Корнилов, собрав до батальона пехоты, повел его в контратаку. На другой день дивизия прорвалась из кольца окружения, не оставив противнику ни одного орудия и приведя с собой более двух тысяч пленных.
Позже об этих событиях генерал А. И. Деникин писал следующим образом: «Ген. Брусилов питал враждебные чувства к ген. Корнилову… В своих воспоминаниях, написанных при большевиках, Брусилов возвел на 24-й корпус и в особенности на Корнилова несправедливые обвинения. 24-му корпусу якобы было приказано им «не спускаться с перевалов». Корнилов же «из-за жажды отличиться и горячего темперамента… по своему обыкновению, не исполнил приказа своего корпусного командира и, увлекшись преследованием, попал в Гуменное, где был окружен и с большим трудом пробился обратно, потеряв 2 тысячи пленными, всю артиллерию и часть обоза»… Брусилов, по его словам, хотел предать Корнилова военному суду, но по просьбе командира корпуса генерала Цурикова ограничился выговором в приказе… им обоим».
Оценивая сложившуюся ситуацию, А. И. Деникин считал, что причина поражения дивизии Корнилова заключалась в том, что «войска 24-го корпуса проникли глубоко в расположение противника… Операция сулила большой успех, но над ней уже нависла катастрофа. Движение дивизии Корнилова почему-то ничем не было обеспечено с востока, с этой стороны чем дальше уходил, тем больше угрожал ему удар во фланг и тыл… Опасность положения 48-й дивизии сознавал и Цуриков и снесся с Брусиловым по телефону в ночь на 23 ноября. Брусилов в этом разговоре неожиданно заявил, что движение на Гуменное вовсе не входит в его расчеты, и приказал было отозвать дивизию обратно на перевал, но после взволнованного доклада Цурикова решение свое отменил. И Корнилову приказано было занять Гуменное. Но Брусилов и теперь ничего не предпринял для обеспечения этого движения с фланга. Между тем у него были свободные части за Ростокским перевалом и на соседнем Ужокском перевале (восточнее), которые можно было вовремя использовать. Наконец, за 48-й дивизией шла конная дивизия (2 казачьих полка), которая почти не принимала участие в операции, и, несмотря на многочисленные просьбы Цурикова, не была ему подчинена.
И австрийцы обрушились с востока… 24 ноября дивизия Корнилова была отрезана от Росток… 25 ноября Гуменное было атаковано с запада.
По приказу армии, передав Гуменное подошедшим на помощь частям 49-й дивизии, Корнилов тремя полками вступил в бой с полуторами дивизиями противника у Такошан. 26 и 27 шли тяжелые бои. Командир корпуса, считая положение безнадежным, просил Брусилова об отводе дивизии по свободной еще горной дороге на северо-запад. Но получил отказ. 48-я дивизия, уже почти в полном окружении, изнемогала в неравном и непрерывном бою…
Пленные австрийцы у русского костра.
27-го вечером пришел, наконец, приказ корпусного командования – 48-й дивизии отходить на северо-запад. Отходить пришлось по ужасной, крутой горной дороге, занесенной снегом, но единственной свободной. Во время этого отступления австрийцы вышли наперерез у местечка Сины, надо было принять бой на улицах его и, чтобы выиграть время для пропуска через селение своей артиллерии, Корнилов, собрав все, что было под рукой, какие-то случайные команды и роту саперов, лично повел их в контратаку. На другой день дивизия выбилась, наконец, из кольца, не оставив противнику ни одного орудия (потеряны были только два зарядных ящика) и приведя с собой более 2000 плоенных».
Два военачальника, два совершенно противоположных взгляда. Одно пишет Брусилов, находившийся в сотне километров от места боев, и время его «Воспоминаний» относится к советскому периоду, другое – А. И. Деникин, непосредственный участник боевых действий, во время работы над своими мемуарами находившейся в эмиграции в Париже. Кому верить – не ясно?
Последний бой
К началу 1915 года Россия на фронтах Первой мировой войны потеряла 1,35 миллиона человек убитыми, ранеными и пленными из 5,5 миллиона, которые у нее были до начала войны. Русские артиллерийские батареи молчали из-за нехватки снарядов.
В таких условиях Россия решила предпринять в некотором смысле контр-действия. Ставка Верховного главнокомандующего на 1915 год планировала ведение широких наступательных операций. Первоначальный план, разработанный генерал-квартирмейстером Ставки генералом Ю. Н. Даниловым, предусматривал ведение наступательных операций на северо-западном направлении в сторону Восточной Пруссии с последующим переносом направления главного удара на Берлин. На юго-западном направлении планировалась оборона.
Однако такой план кампании 1915 года вызвал серьезные разногласия в высшем командовании российской действующей армии. С резкими возражениями выступили командующий Юго-Западным фронтом генерал Н. И. Иванов и его начальник штаба генерал М. В. Алексеев. Они полагали, что в интересах России следует, прежде всего, разгромить Австро-Венгрию. По их мнению, путь на Берлин лежал не через Восточную Пруссию, а через венгерские равнины и Вену.
Ставка Верховного главнокомандующего не проявила твердости в своем решении. Был найден компромиссный вариант: готовить одновременный удар и против Восточной Пруссии, и против Австро-Венгрии. Между тем такое наступление по двум расходящимся направлениям не соответствовало реальным возможностям российской армии.
К началу января 1915 года армии левого крыла Юго-Западного фронта занимали растянутое положение вдоль Карпатского хребта. Они вели оборонительные бои с австрийскими войсками, прикрывавшими пути на Венгерскую равнину.
В начале 1915 года в полосе Юго-Западного фронта русское командование начало готовить прорыв вражеской обороны в Карпатах силами 8-й армии генерала А. А. Брусилова. Неприятель, в свою очередь, для предстоящего наступления перебрасывал сюда войска с сербского фронта и с левого берега Вислы. В помощь Австро-Венгрии Германия в Карпаты направила около 90 тысяч человек. В полосе от Самбора до румынской границы против двух российских корпусов было сосредоточено до семи с половиной австро-германских. «По соотношению сил и степени их готовности, – писал А. М. Зайончковский, – участь Карпатской операции предрешалась уже не в пользу русских».
9 (22) – 11 (24) января германо-австрийские войска перешли в наступление в полосе Юго-Западного фронта от Буковины до Мезолабурча, нанося два удара: один от Ужгорода на Амбар, другой – от Мункача (Мукачев) на Стрий. Они намеревались, преодолев Карпаты, выйти на линию Перемышль, Стрий и затем продвигаться в направлении Львова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
