Мария Ивановна пришла в себя: перегар, исходивший от Пантелемона, подействовал на нее не хуже нашатыря.
— А почему тогда ты здесь?
— Беда, чую я… В доме чужой и, кажись, у барышни в комнате…
Барыня вскочила как ужаленная.
— Что ж ты молчишь, болван! Буди барина! — но, немного подумав, добавила: — Нет, пусть спит, а то опять с сердцем плохо будет. Сами разберемся, главное — не спугнуть!
— Не сумневайтесь, барыня, не спугнем!
* * *
Глаша немного постояла под дверью спальни Натальи Дмитриевны и, поразмыслив, решила удалиться в помещение для прислуги — от греха подальше, уж коли поймают гусара, то она ни при чем. Да и вообще, уж больно ей спать хотелось, а тут еще амурные дела…
Пантелемон и Мария Ивановна подкрались к спальне Наташи. Барыня прислушалась, до нее донеслись приглушенные голоса.
Она кивнула кучеру, что, мол, пора: открывай дверь и хватай негодяя.
7
Наташа пребывала в объятиях Константина. Он целовал ее в шею, грудь… Его руки скользнули под тонкую ночную сорочку…
Наташа не сопротивлялась — она желала этого, в душе надеясь, что все со временем сладится, как в модных романах. Папенька, узнав о случившемся, покричит, потопает ногами да и смягчится. А что поделать, коли она потеряет невинность? И прощай старый граф, пусть себе вдову ищет.
Неожиданно дверь со скрипом распахнулась. Наташа даже закричать не успела, как Пантелемон стащил с нее Константина и начал скручивать ему руки.
Маменька и вовсе разъярилась:
— Матерь Божья, Заступница! Это что же? Какой скандал!
Наташа, без пеньюара, в прозрачной сорочке, причем задранной выше колен, взирала то на маменьку, то на кучера, пытавшегося скрутить ее возлюбленного.
Константин отбивался от натиска кучера как мог, но силы были не равны: перевес был явно на стороне тяжеловесного Пантелемона. Да и потом, он так мечтал получить обещанное вознаграждение за поимку «негодяя».
Наташа ринулась на подмогу Константину, она пыталась схватить кучера сзади, повиснув на спине, словно холщевый мешок.
— Уйдите, Христа ради! — вопил кучер, пытаясь скинуть с себя Наташу.
В этот миг Константин изловчился и бросился к окну. Мария Ивановна, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, кинулась из комнаты прочь, устроив полнейший переполох в доме.
Константин чувствовал, что силы его слабеют, Пантелемон налегал все сильнее. Наташа услышала топот бегущей прислуги и крики папеньки. И поняла: все погибло — ее отправят замуж или сразу в монастырь, а Константина сошлют на Кавказ или в Сибирь на рудники, как вора и преступника.
Она двумя руками схватила бронзовый подсвечник и со всего размаху ударила им Пантелемона по спине. Тот начал оседать, выпустив свою жертву.
— Наталья Дмит… Ну что же вы так… Неосторожно… — вымолвил кучер и упал на пол.
В то момент, когда в дверь комнаты уже врывалась домашняя челядь, вооруженная чем попало, Константин распахнул окно и, словно цирковой акробат, начал спускаться по дикому винограду вниз.
Денис Краснопольский, сообщник неудавшегося Казановы, услышав крики, доносящиеся из дома, мало того, челядь начала носиться с зажженными свечами, создавая еще больший переполох, неразбериху и сумятицу, понял: пойдут они с поручиком в арестантские роты. Как пить дать, пойдут!
Он начал палить из пистолета, всячески привлекая к себе внимание, убегая в сторону от усадьбы, за ним погнались…
Корнет, «опытный вояка», петлял словно заяц, заметая следы. Он бежал к лесу, где стояли привязанные лошади.
«Если оторвусь, пойду в церковь, поставлю свечу…» — решил он.
* * *
Поручик Корнеев благополучно спустился на землю, во дворе усадьбы царила паника, все погнались за корнетом. Благодаря поступку своего преданного друга Константин почти беспрепятственно достиг леса.
Поручик и корнет появились около лошадей почти одновременно, но с разных сторон. Они, не тратя слов, прыгнули в седла и умчались прочь.
* * *
Дмитрий Федорович, вращая своим единственным здоровым глазом, влетел в комнату обожаемой дочери. Та так и стояла, прижимая подсвечник к груди. У ее ног лежал, раскинув руки, Пантелемон.
— А-а-а!!! — Барин издал душераздирающий вопль и, потеряв самообладание, кинулся на дочь.
Дмитрий Федорович схватил ее за плечи и начал трясти, Наташа выронила подсвечник, угодив прямо папеньке на ногу. Тот опять издал первобытный рев.
Наташа первой пошла в наступление.
— Оставьте меня! Вы сами виноваты!
Папенька, не выдержав подобной дерзости и наглости, влепил пощечину дочери. Наташа схватилась рукой за щеку и расплакалась.
— Бесстыжая! Безответственная! — ругался он. — Твоего гусара точно отправят в Сибирь, в Нерчинск, в рудники!
Наташа разъярилась:
— Уйду в монастырь! Вы — тиран, сатрап! А вы маменька… — выкрикивала она, задыхаясь от гнева.
В это момент Пантелемон постепенно начал приходить в себя.
Мария Ивановна была готова придушить дочь, но ограничилась лишь тем, что высказала то, что думает:
— Куртизанка! Завтра же отправим тебя в Астафьево-Хлынское. Будешь сидеть под надзором полицейских!
Наташа залилась краской, но все же ответила:
— По-крайней мере, куртизанки любили тех, кого хотели!
— Или кто им платил, — уточнила маменька.
И тут Наташа вовсе разошлась:
— Правильно, это вы сделали из меня куртизанку. Вы же меня продать хотите графу за его богатство!
Мария Ивановна не выдержала, подошла к дочери и влепила ей пощечину по той же самой щеке, что и ранее Дмитрий Федорович.
— Ах, так! Тогда я уморю себя голодом!!!
Наташа села на пол рядом с Пантелемоном и разрыдалась в голос.
* * *
Поручик и корнет летели по лесу, не разбирая дороги. Денис натянул поводья, лошадь остановилась. Константин последовал его примеру.
— Вам нельзя возвращаться в полк! — переводя дух, выпалил корнет. — Завтра же вас схватят и заключат под стражу.
Поручик растерялся.
— Что же мне делать?
— Скрыться на время, пока все не утихнет. А потом видно будет.
— А где?
— Да есть тут местечко, на окраине Калуги, в доме одной прелестной вдовы.
— Так едем же быстрей!
Поручик и корнет достигли города, огородами они добрались до мещанской слободы. Молодые люди спешились, старясь как можно тише добраться до дома вдовы.
В темноте Константин толком и не понял, где находится, во всем доверяясь другу.
— Здесь…
Корнет подошел к окну и постучал несколько раз. Вскоре внутри блеснула свеча, занавеска отодвинулась. Мужчины увидели женщину с распущенными волосами, она, освещая окно, пыталась разглядеть, кто же беспокоит ее в столь поздний час.
