Читаем без скачивания Скатерть на траве - Олег Шмелев

- Вы же понимаете, товарищ Синельников, мне неудобно сразу ему во всем отказать... По-моему, так даже деликатнее... Мы были друзьями.

- Когда ставили фару?

- Позавчера.

- А с Казалинским вы не дружите?

- С Артуром Георгиевичем? Это нельзя считать дружбой. Скорее доброе знакомство.

- Ему вы никаких услуг по автомобильной части не оказывали?

Лицо Румерова сделалось пунцовым.

- Представьте, он два дня назад попросил проверить развал колес. У нас это можно...

- Когда он привел свою машину, машина Короткова была уже у вас на базе?

- Он не сам приезжал. Какой-то молодой человек.

- Но автомобиль Короткова уже был тогда на базе?

- Да, - с некоторым испугом отвечал Румеров. - Разве что-нибудь случилось?

Синельников не счел нужным оповещать его об аварии, он лишь заметил:

- Поразительная вещь, Вильгельм Михайлович. Автобаза государственная, а вы ею распоряжаетесь, как личной. Вам это в голову никогда не приходило?

У Румерова был глубоко страдальческий вид.

- Это, конечно, нарушение... Но я же с вами откровенно...

Действительно, было чему поражаться: этот сорокалетний дядя, по всей вероятности, всерьез полагал, что его откровенность вполне оправдывает нарушения.

- Идите, Румеров, вас еще вызовут.

Поглядев на закрывшуюся за Румеровым дверь, Журавлев сказал:

- Теперь бы ножичек найти.

- Недурно бы, - согласился Синельников.

Он понимал, что Журавлев имеет в виду. Научно-технический отдел управления располагает лазерным микроанализатором, который позволяет определять химическое строение вещества на молекулярном уровне. Если найти нож, которым делались надрезы на тормозных шлангах, микроанализатор безошибочно выявит на нем следы вещества этих шлангов. Это для суда неопровержимое доказательство вещественное в буквальном, изначальном смысле слова.

- Поискать бы в машине у Казалинского, - мечтательно продолжал Журавлев.

- Придем мы с тобой к прокурору: мол, дайте, пожалуйста, санкцию на изъятие ножей и других режущих предметов из автомобиля, принадлежащего гражданину Казалинскому. А он нас спросит: на каких основаниях? Это же обыск.

- Ну не квартиру же мы будем обыскивать. Подключим Ковалева и ГАИ - можно убедить прокурора.

- Нет, сначала надо допросить Короткова. Посмотрим, что он нам даст.

Был уже седьмой час. Синельников вытряхнул в газету окурки из пепельницы.

- Пошли. Завтра в десять прямо у больницы, или как?

- Можно, - согласился Журавлев и, остановившись у двери, оглянулся на Синельникова. - Одного не пойму: зачем надо было на автобазе шланги резать? Лишний след, лишние свидетели.

- Коротков свой автомобиль у гостиницы "Юность" ставил. Там милицейский пост, там центральная стоянка патрульного экипажа. Там неудобно.

Синельников не предусмотрел важной детали. Когда они пришли к главному врачу больницы и тот вызвал хирурга, чинившего травмы Короткова, выяснилось, что пострадавший находится в хорошем состоянии и его можно допрашивать, но выяснилось также, что лежит он в шестиместной палате, где, разумеется, никакой допрос недопустим. Поскольку одного больного перемещать легче, чем пятерых, Короткова перекатили в рентгеновский кабинет, не функционировавший в этот час. Кроме кривотолков в палате, это временное перемещение вызвало неудобства для медперсонала и для самого Короткова, но что поделаешь...

Коротков, кажется, не был особенно испуган, увидев в рентгеновском кабинете уже знакомого ему Синельникова и незнакомого Журавлева.

- Мы просим прощенья, но откладывать нельзя, - сказал Синельников.

- Ничего, - вяло отозвался Коротков. - Мне, правда, спешить некуда...

- Тогда начнем. Как вы считаете, почему отказали тормоза?

Можно было по выражению лица догадаться, что не такой вопрос ожидал Коротков услышать в первую очередь: Синельников работает не в ГАИ.

- Трудный случай, - ответил он, подумав. - Сам хотел бы знать...

Синельников достал из папки копию акта экспертизы автоинспекции.

- Вот тут объясняется причина. Читать можете?

- Темновато, - сказал Короткой, беря лист. Шторы на окнах кабинета были задернуты, а лампочка светила тускло. Синельников отдернул штору на одном окне и снова стал слева у кровати, рядом с Журавлевым. Коротко прочел акт дважды и закрыл глаза.

- Кому понадобилось резать шланги? - спросил Синельников. - Кто хотел вас угробить? '

Коротков вернул ему акт, но ничего не отвечал. Требовалось его подтолкнуть, и, следуя разработанному плану допроса, Синельников вынул из папки акт судебно-медицинской экспертизы, содержавший ответы на вопросник по поводу гибели Перфильева.

- Прочтите еще и это.

Долго читал Коротков, читал и перечитывал. Он ни разу не поднял взгляда на стоявших у его кровати, но Синельников испытывал странное ощущение, будто видит сквозь его приспущенные веки тайную работу мысли.

Уже из одной последовательности вопросов Коротков, если он неглупый человек, должен понять, какие подозрения держат против него. Синельников пришел к нему не торговаться, но продешевить не хотел. Ему нужно было задушить заразу, которая, как жирное пятно, расползлась от этого раздавленного паука. У него в душе не было к Короткову ни капли жалости и сочувствия. Это не Манюня и не Перфильев.

- Или я ошибаюсь, или Александр Антонович утонул не сам, - наконец вяло, как прежде, произнес Коротков.

- Совершенно верно, - подтвердил Журавлев.

Коротков поглядел на Синельникова, не обратив никакого внимания на Журавлева.

- Думаете, утопил его я?

- А вы как думаете? - не смягчая тона, спросил Синельников.

- Зачем вы мне даете это читать?

- Для информации.

- Напрасно стараетесь. Никого я не топил. А вам утопленника повесить не на кого.

- Вы, Коротков, наглее, чем я считал. И слову своему не хозяин. Мы же договаривались, что вы из города надолго отлучаться не будете, а поехали в Москву. Смотрите, как бы не пришлось ограничить сферу вашего передвижения.

Коротков скривил губы.

- Уже и так ограничили.

- Повторяю вопрос: кто надрезал шланги?

- Хулиганы какие-то, наверно.

- В таком случае сообщу вам еще кое-что, также для информации. Александр Антонович называл вас своим "Отделом кадров", а вы его бесстыдно обманывали.

- Каким образом?

- Например, Румеров и Максимов дали вам по шестьсот рублей, а вы Александру Антоновичу отдали по четыреста. Или я опять на вас зря вешаю?

Коротков молчал, и Синельников продолжил:

- Не припомните ли вы, сколько получили от толкача из колхоза "Золотая балка" и от садового кооператива и сколько передали Перфильеву?

Коротков молчал.

- Однажды, - продолжал Синельников, - толкач дал вам две тысячи девятьсот рублей. Александр Антонович получил из них девятьсот. Куда девались остальные? Себе взяли?

Коротков все еще молчал.

- Так вы слишком много сами на себя навешаете. Тяжело нести. Поделитесь с Казалинским Артуром Георгиевичем. Легче станет.

Коротков держал в правой руке акт судебно-медицинской экспертизы, и при упоминании имени Казалинского рука его непроизвольно сжалась, скомкав угол листа. Синельников осторожно высвободил лист, положил в папку и сказал:

- Один мой коллега любит выражение "как из мохнатого одеяла". Я вам вытряхнул все именно как из мохнатого одеяла. По-прежнему будете молчать?

Коротков пошевелил пальцами левой, сломанной руки, заключенной в гипс, и застонал. Может быть, хотел дать понять, что этот разговор его измучил. Журавлев сказал:

- Если вам плохо или вы устали, мы можем уйти. Отдохните, после продолжим.

- Чего уж там, - как бы даже снисходительно возразил Коротков. - Давайте все к разу.

-Так и запишем. - Синельников сел за стол, стоявший в углу, у двери, ведущей в комнату, где проявляются рентгеновские снимки, и вынул из папки несколько синеватых разлинованных листов. - Относительно Перфильева отвечать будете?

- Не надо, товарищ Синельников, все равно не подловите, - тем же тоном сказал Короткое.

Синельников и сам знал, что тут пустой номер, он сделал эту попытку просто на всякий случай.

- Хорошо, пусть Перфильев останется на вашей совести. Кто мог надрезать шланги?

- Например, Казалинский.

- Отвечайте точдо на вопросы. Почему "например"? Мог бы и еще кто-нибудь?

- Ну Казалидский,

- Это покушение на жизнь. Каковы мотивы? Почему он покушался?

- А это вы у него спросите.

- Вам мотивы неизвестны?

- Пока нет.

- Вы друзья?

- Можно считать и так.

- В каких отношениях были Перфильев и Казалинский?

- В деловых. Водку вместе не пили.

- С кем вы познакомились раньше - с Перфильевым или с Казалинским? - задал вопрос Журавлев.

- Приблизительно в одно время.

- А именно?

- Три года назад.

- Все-таки с кем раньше?

Коротков помолчал, словно бы взвешивая значение этого вопроса, и, кажется, не сочтя его серьезным, ответил: