Читаем без скачивания Митридат - Виктор Поротников

— В стране не может быть два царя, сынок, — назидательно промолвила Лаодика.

— Поэтому мой старший брат хочет избавиться от меня, — с обидой в голосе промолвил Митридат.

— С чего ты это взял? — недоумевала Лаодика. — За эти два месяца, что Митридат живет с нами, он ни разу не отозвался о тебе плохо. Он был бы рад дружить с тобой, сынок, но ты сам избегаешь его.

— Я не избегал его поначалу, — возразил Митридат-младший и уселся на ложе, видимо, собираясь что-то доказывать матери, — однако дружить с моим братом опасно, как оказалось. То он предлагает мне сплавать с ним наперегонки в бассейне, а узнав, что я не умею плавать, тут же берется меня учить этому. Я чуть не захлебнулся. Он же весело смеялся надо мной. Когда мы, шутя, боролись с ним, он чуть не сломал мне руку. Когда кидали в цель ножи, то я порезал себе палец. Еще он предлагал мне покататься верхом или на колеснице. Я догадываюсь зачем, чтобы при падении я убился до смерти!

Лаодике от услышанного стало смешно и грустно.

Ее старший сын, оторванный от нее волею судьбы на несколько лет и общавшийся все это время с людьми простыми и незнатными, тем не менее приобрел столько полезных навыков, что к нему относятся с невольным уважением все ее приближенные. А Мнаситей прямо говорит, что не знает, какой получится из Митридата-старшего правитель, но воин из него будет отменный!

Ее младшему сыну не приходилось голодать, терпеть зной и холод. Не приходилось охотиться на диких зверей. Он вообще никогда не испытывал трудностей, живя во дворце, если не считать трудностями его частые болезни. Митридат-младший, при всей своей утонченности, знании наук и чтении трагиков, не способен на волевой поступок. И конечно же, не сможет возглавить ни войско, ни государство.

Царице не хотелось сознавать, что в этом только ее вина. Она не любила ошибаться и, тем более, признавать свои ошибки. Когда был жив ее муж, это служило поводом к их частым размолвкам.

— Тебе надо хоть немного походить на своего брата, сынок, — сказала Лаодика. — Ты должен научиться ездить верхом и непременно уметь плавать. Даже я могу держаться на воде. И Антиоха неплохо плавает, и Статира…

— Если это непременное условие, чтобы стать царем, я готов научиться плавать, — отозвался сын. — Ради этого я могу даже выучиться ездить верхом.

— Ты так хочешь царствовать? — удивилась Лаодика.

— Надеюсь, это не постыдное желание? — с вызовом промолвил Митридат. — Или я не царский сын?

— Хорошо, — пустилась на хитрость Лаодика, — Пусть знать Синопы решает, кому из вас двоих быть царем Понта, но при условии, что я буду соправительницей. И еще, сынок, ты должен научиться плавать, обращаться с конем и оружием, иначе войска будут против тебя.

Девичье лицо юного царевича озарилось восторженной улыбкой, глаза его засияли. Бросившись к матери, он стал целовать ее, называя разными уменьшительными прозвищами. Привыкнув добиваться всего своими капризами и непослушанием, зная слабость материнского сердца, миловидный проказник был уверен, что царство перейдет к нему. Соправительство матери казалось ему таким же естественным, как ее присутствие во дворце.

— Я могу уступить отцовский трон тебе, мамочка, сам готов сидеть рядом с тобой на стуле, — молвил Митридат, обнимая мать. — Важно, что на мне будет царская диадема. Лаодика не удержалась от смеха.

— Не зря тебя прозвали Добрячок! Ты необычайно щедр, мой милый.

— А ты самая красивая царица на свете, мама, — произнес Митридат, глядя Лаодике в глаза. При этом его пальцы гладили ей подбородок и щеки, касались шеи. — Я безумно люблю тебя!

Лаодика попыталась отстранить от себя сына, но он ловил ее руки, покрывая их поцелуями. Лицо его зарделось вожделенным румянцем.

— Ты опять, Митридат! — Голос царицы был суров и непреклонен. — Я уже говорила тебе, что это между нами недопустимо, и повторяю еще раз. — Лаодика сделала ударение на слове «это».

— Пора бы тебе усвоить, что сын не может и не должен проявлять свою любовь к матери таким образом. Это дико и чудовищно! Пусти же меня во имя всех богов! Лаодика вскочила, оттолкнув сына от себя. — Митридат, насупившись, пробурчал:

— В тринадцать лет мне это было можно, а в пятнадцать стало нельзя. Ты разлюбила меня, так и скажи. Теперь ты любишь моего старшего брата.

Лаодика заметалась по комнате, то прижимая руки к груди, то к пылающему лицу: слова сына, брошенные с обидой, угодили в цель! Царицу жгло раскаяние, мучил стыд. И тут она сама виновата! Как ей выходить из этого?

Сын мой, — Лаодика старалась говорить спокойно, — я всегда желала тебе блага и всегда любила тебя больше твоих сестер.

Мне хотелось самой направлять твои первые шаги по жизни, хотелось избавить тебя от ошибок и тяжких раскаяний. В результате я сама обрекла себя на тяжкие раскаяния.

Царица замолчала, не зная, как продолжить, какими словами объяснить, что белое на самом деле является черным.

— Тебе же скоро шестнадцать, Митридат, — вновь заговорила Лаодика, останавливаясь перед сыном. — Неужели я должна растолковывать тебе столь очевидные вещи! Только у варваров отец спит с дочерью, а сын с матерью. Ты же эллин, а не варвар.

— Но ты сама…

— Да, сама! — перебила сына Лаодика. — Потому что не хотела, чтобы о таких отношениях между мужчиной и женщиной ты узнавал от рабынь, готовых растлить тебя, или от сверстников, способных опорочить и самое прекрасное в любви. Я думала, твой отец расскажет тебе об этом, когда придет срок, но злой рок отнял его у нас. Поверь, я не хотела переступать запретной черты, когда обнажалась перед тобой в бане, показывая и рассказывая, как мужчина должен обладать женщиной, любимой женщиной. Все получилось само собой. Я же не из железа, Митридат, и не всегда вольна над собой.

Лаодика умолкла, ожидая, что сын скажет ей на это.

— Я тоже не из железа, — мрачно вымолвил Митридат и ото шел к своему ложу.

— Ты мужчина и должен быть сильнее, — сказала царица. Сын пропустил ее слова мимо ушей, отправляя полной горстью изюм себе в рот.

Лаодика повернулась и вышла из комнаты.

«Пусть подумает в одиночестве над моими словами, — думала она, направляясь к дочерям. — И почему благо вдруг оборачивается таким злом? Не иначе, кто-то из богов завидует мне!»

Вечером, расставаясь со старшим сыном, царица, как обычно, поцеловала его, прижав к груди. Наверно, это получилось у нее излишне пылко, потому что Митридат ушел от нее заметно смущенный.

«Что за наказание, — размышляла Лаодика, лежа в постели, — один сын беззастенчиво добивается моего тела, другой, случайно добившись, теперь сгорает от стыда».

Ее саму жег запоздалый стыд за ту мягкость, когда она уступала младшему сыну, с недетской настойчивостью просившегося с ней в баню или на ее ложе. И почему-то в ней не было раскаяния после соблазнения своего старшего. Она даже выстроила целую цепочку оправданий.

Прошла зима.

С началом весны поползли слухи о войске, собравшемся в горах и готовом идти на Синопу.

— Твои сторонники не теряют времени даром, — сказал как-то Мнаситей старшему сыну Лаодики, — но и ты имей в виду, если варвары нападут на нас, твоя голова живо скатится с плеч.

Митридат ничего не ответил македонцу. До него слухи доходили в последнюю очередь. Мать старательно оберегала его от них.

Видя вокруг в основном враждебные лица, Митридат находил отдохновение лишь у сестер.

Глава седьмая. АНТИОХА

— Что за разговоры ходят вокруг твоей женитьбы на одной из дочерей Багофана? — спросила Антиоха, подозрительно глядя на брата.

— Ты шутишь? — Митридат недоуменно смотрел на сестру.

Он только зашел к ней в гости, а она сразу ошарашила его таким известием.

— Мне не до смеха, дорогой брат, — решительно отрезала Антиоха. — Тебе, думаю, тоже будет не смешно, когда ты увидишь свою нареченную без одежд. Дочери Багофана больны какой-то кожной болезнью, у них пятна по всему телу. Это не проказа, но тоже что-то ужасное.

Митридат нахмурился.

— Откуда ты узнала об этом? — спросил он.

— Про женитьбу или про пятна? — переспросила Антиоха уже своим обычным голосом. — Да сядь же!

— Про женитьбу, — пояснил Митридат, присев на скамью.

— Мама поделилась со мной этим, — ответила Антиоха и села рядом с Митридатом, — она часто делится со мной своими заботами. Не беспокойся, она тоже против дочерей Багофана. Ей хочется подыскать тебе в жены гречанку. Однако царедворцы во главе с Мнаситеем настаивают на дочерях Багофана.

— Ты не слышала про войско, которое будто бы собирается напасть на Синопу, чтобы вызволить меня из плена? — вновь спросил Митридат.

Антиоха тряхнула своими завитыми в спирали локонами.

— Нет, не слышала.