Читаем без скачивания Родиться вопреки. Сказочный роман - Надежда Серебренникова

М-09071999 впал в апатию. Я ничего не мог поделать с его настроением и наказал надеяться на чудо, заверив, что чудеса иногда случаются. Он грустно усмехнулся. В его усмешке я услышал: «Посмотри на себя, чудо не случилось…»

Ближе к ночи зазвонил телефон. Мы слышали только ответы, но вопросы были очевидны, и о том, кто звонил, можно было сразу догадаться:

– Нет, не передумала… Да, подумала хорошо… Слушай, да все уже, не надо, не говори ничего, поболит и перестанет. Ну что такое душа, может, это вообще миф, – кто ее видел хоть раз? Окей, завтра еще поговорим. Да… Да, в 8.30 на Мужества.

Так Лера, сама того не зная, попыталась мне помочь.

– На Мужества, – повторила Маша самой себе, положив трубку. – Надо его еще накопить, мужества-то…

Совершив все необходимые приготовления ко сну, девушка легла спать. Этот вечер от всех остальных вечеров отличало лишь то, что вместо учебников и тетрадей ей нужно было положить в рюкзак халат, ночную сорочку, тапочки и чистые носки.

Ночью ей приснился собственный округлившийся живот, в который изнутри толкала маленькая детская ладошка – через кожу проступал каждый пальчик. Это была последняя попытка М-09071999 достучаться до маминого сердца, уже особо не надеясь. Бывает, мы присылаем подобный сон еще до зачатия, когда хотим сказать: «Я рядом».

***

Я нигде не мог найти Элиаса, он куда-то пропал. Новой встречи мне назначено не было, как не было никакого плана действий. На связь ангел не выходил. Значит, придется самому.

С раннего утра пришлось буквально реанимировать М-09071999, чтобы он мог лететь. Бедняга был уже не борец. Я изо всех сил пытался сообразить, какой знак подать этой милой девушке, чтобы как можно быстрее изменить ее решение. Влиять на ее «благоневерного» я, к сожалению, не мог, а ведь именно он мог бы мне помочь.

Обменявшись «приветами», Маша с Лерой молча дождались троллейбуса и половину дороги до клиники ехали молча. Я смотрел на Леру и видел, что ей еще тяжелее, чем Маше. Мне было очень жаль ее. Это как если на Голгофу отправляли бы еще раз, через две недели.

– Чувствую себя твоей мамой, – сказала она Маше перед кабинетом, попытавшись улыбнуться.

– А я себя уже никем не чувствую. Пустое место. Скоро будет еще пустее, – ответила та.

Они зашли в кабинет профессора вместе.

– Здравствуйте, Сергей Александрович, – улыбнулась Лера доктору.

– Ой, привет-привет! – сразу узнал он свою недавнюю пациентку. – Ну, как чувствуешь себя? Что-то беспокоит?

– Скорее, кто-то. Вот – подругу к вам привела: вляпалась в аналогичную ситуацию, что и я…

– Ну что ж вы так, девоньки… – доктор был сама душа. – Как зовут подругу-то? – он попросил медсестру завести новую карточку. – Иди, Мария, на кресло, я тебя посмотрю, – обратился он к Маше. – Подождешь в коридорчике? – вопросительно взглянул он на Леру. Та, кивнув, вышла.

Маша вернулась из кабинета, держа в руках несколько бумажек. Профессор выглянул в коридор и сказал Лере:

– Вот, сходи с ней на первый этаж, кровь сдайте. Мазок я взял. Квитанцию надо в кассе оплатить и принести мне. В общем, ты же все знаешь, проводишь.

– Провожу.

– А как твой парнишка-то? – вдруг поинтересовался он. – Совесть не мучает?

– Он больше не мой, – отрезала Лера. – С того дня не виделись.

– Ну и правильно. Не расстраивайся. Другого встретишь, понимающего! – он похлопал ее по плечу. – Не ошибись только. Не надо больше операций… В следующий раз непременно рожай!

– Обещаю, – грустно улыбнулась она. – Непременно рожу. – От такого самовнушения Лера вдруг повеселела. Ее воображение мгновенно возродило сознательно затоптанную картину, как она, наконец, станет матерью. – А вы роды, кстати, принимаете? Я бы только у вас рожать хотела!..

– Нет, роды я не принимаю, но посоветую тебе одного хорошего врача, когда придешь, – он говорил как о решенном вопросе.

– А чего не прийти – приду, – в ее улыбке уже не было грусти. – За советом.

– Ну, бегите, через полчаса операции уже. Сегодня шесть пациенток. Первой пойдешь? – обратился он к Маше. Та неуверенно кивнула. – Давай, беги кровушку сдай.

На Маше не было лица. Вернее, оно, конечно, было, но очень бледное и испуганное.

– Лерка, мне страшно, – сказала она, сжав подругу за запястье. Девушки ждали своей очереди у двери в лабораторию, – перед ними были еще две женщины.

– Представляю, ты ж в первый раз… Постарайся взять себя в руки, представь, что это скоро закончится. Выйдешь отсюда и начнешь новую жизнь, – попыталась утешить ее Лера.

– Что-то не получается, – Маша почти дрожала, – успокоиться…

– Все будет хорошо, – без этих банальных ни на чем не основанных слов, не обходится ни одна подобная история, и Лере тоже пришлось их произнести. – И хотя наверняка этого никто не знает, я уверена, что у тебя – точно все будет хорошо! – она положила свою руку на руку подруги. Машины пальцы были ледяными.

– Знаешь, насчет «хорошо»… Мне тут сон вчера снился… – начала Маша.

– Иди, лампочка мигнула, – Лера подтолкнула подругу, задав ей направление. – Выйдешь – расскажешь.

Маша исчезла в кабинете.

– Всё-ё-ё-ё-ё… Я погиб!.. – послышалось у меня в ухе.

М-09071999 снова разревелся.

– Успокойся, у меня есть одна запасная идея. Ты разве не видишь, – она еще сомневается?

– Но ведь все равно все происходит…

– Но титры же пока не идут! – повысил я голос, чтобы привести его в чувство.

Не факт, что он понял, что я сказал, но, наверное, решил, что титры – это что-то очень важное, и пока они не идут, все еще можно исправить.

– Спаси меня!.. – умоляюще произнес он сквозь слезы.

– Тогда немедленно перестань плакать, – сказал я строго. Я был старше и мудрее, и я через это уже прошел. – Слезы – это неконструктивно.

– Работаем кулачком, – получила в это время Маша указание медсестры. Выше локтя на правой руке пациентки она туго завязала резиновый жгут.

Пока медсестра искала вену, девушка, чтобы не видеть процесс, смотрела на картину, где были нарисованы подсолнухи в вазе. Когда у нее брали кровь, Маша просто не могла оторвать от них глаз. Как все закончилось, она вышла, зажав руку в локте.

– Теперь в кассу? – уточнила она у Леры, которая уже была готова идти.

– Да, она тут рядом, пять метров.

– Я хочу немного посидеть, – она посмотрела на подругу умоляющим взглядом и потянула за рукав, садясь обратно на то же место. Лера осталась стоять.

– Окей. Но у нас мало времени, если ты хочешь идти первой.

– А я хочу идти первой? – она подняла на Леру глаза, как будто та знала ответ.

– Я не знаю… Решать тебе. Я всегда предпочитала первой идти отвечать на экзамене, чтобы долго не сидеть и не волноваться.

– А… – Маша, похоже, была в прострации.

– Ты про сон что-то говорила… – Лера присела рядом с ней.

– А, да… Мне вчера приснился сон, как будто я на поле, где растут огромные подсолнухи, я сорвала один, а там оказался маленький ребенок. Размером с семечку. Он сидел у меня на пальце, а я испугалась и сбросила его. А потом найти никак не могла. И еще Бог снился.

– Бо-о-ог?.. – удивленно протянула Лера.

– Да. На нашего завкафедрой похож, в костюмчике, деловой такой. Велел еще раз обдумать все, вроде как ошибку я совершаю.

– Не убедил?

– Не знаю. Еще сказал, что мальчик будет у меня и он должен стать известным художником.

– Вот это сон! Мне б такое приснилось в свое время… А то снилась девочка, но уже постфактум, и от этого еще горше.

Я удивился. Я не знал об этом Лерином сне. Не я был его генератором. И почему девочка… странно. Это была, видимо, какая-то область ее подсознания, в которую я так и не добрался. Область мечты. Она же хотела девочку Катю. Вот бы был сюрприз, когда б ей сообщили, что Катя – мальчик…

– Знаешь, – Маша вдруг впала в какое-то смятение, – я ему позвоню.

– Мужу?

– Типа мужу.

– Зачем?

– Пусть знает, где я. Он же на развод, наверное, сейчас подает.

– Ну, позвони, – только что это даст?

– Подожди меня тут, – и Маша, набрав номер, отошла на несколько метров к окну.

– Ладно… – Лера осталась на месте. Я решил побыть с ней. Несмотря на то, что случилось с нами, мне было по-прежнему тепло и хорошо находиться рядом. И еще я ужасно устал слушать чужие разговоры. От меня уже ничего не зависело: я сделал свое дело – это были не случайные подсолнухи из сна, изображенные на картине в лаборатории. Я был уверен, что они должны сыграть свою роль. И с Машей уже явно что-то происходило… До меня доносились обрывки ее телефонного разговора. Девушка говорила довольно громко, на пределе эмоций, иногда срываясь на крик:

– Значит, уже написал, да? То есть тебе совершенно плевать, что это наш ребенок и его не станет? Ты понимаешь, где я сейчас, ты это хорошо понимаешь? – видимо, разум ею уже не руководил.