Стаурус вырвался из пучины воспоминаний и открыл глаза. Он снова хочет ее увидеть и должен придумать для этого какой-то повод, чтоб появиться у нее на пороге. Его сил было так мало, но на усиление слуха их вполне хватит.
— Что, у нее гости? И когда успели прийти? — он услышал смех, звон посуды и ни к чему не обязывающие разговоры. Были только женские голоса. Наверно, это ее подруги, сделал вывод Стаурус и вздохнул с облегчением. У него мало сил и он должен их беречь, но отказать себе в удовольствии услышать разговор девушек он не мог. Удобно устроившись на диване, он сосредоточился.
— Девчонки, я вам сейчас расскажу, что со мной случилось, — в голосе Ирэн было возбуждение. Она была немного пьяна. Стаурус помнил, как краснели ее щеки и блестели глаза, стоило ей немного выпить. Интересно, как она выглядит сейчас. Нет, он не может тратить силы на усиления зрения, только слушать.
— Случилось? И когда только успела?
— А чтобы во что-то вляпаться много времени и не надо. А с талантами Ирэн хватит и пяти минут, — Мари развалилась на мягких подушках, набросанных на полу вокруг низкого журнального столика. Девушки уже допивали бутылку красного вина и хорошо расслабились.
— Мари, не сбивай Ирэн с мысли. Давай рассказывай уже, — Лена потягивала вино из бокала, закусывая дольками дыни.
— Ну, вообще то это заняло не более 5 минут.
— Да, быстрая ты, подруга.
— Мари, не мешай.
— Молчу, молчу.
— Ирэн, подай ей шоколадку, чтоб замолчала. — Мари зыркнула на Елену, но шоколадку взяла, и начала демонстративно шуршать упаковкой. Только Ирэн и Лена, которые знали Мари с самого детства, могли сказать, какой она была на самом деле. Только ее подруги иногда видели в ней все ту же застенчивую, стеснительную девочку, какой она была почти двадцать лет назад. Для остальных Мари всегда была если не уверенной в себе, то вполне уравновешенной и чуть-чуть сентиментальной молодой леди. Она всегда старалась выглядеть так, словно в ее жизни все сложилось как нельзя лучше, она всегда старалась убедить людей в том, что все хорошо, хотя зачастую это было далеко от правды. Еще с детства Мария много времени уделяла музыке и рисованию, возможно, поэтому у нее никогда не складывалась личная жизнь. Ни Елена, ни Ирэн не могли сказать наверняка, что мешало этому, просто Маше ужасно не везло. Девочки всегда удивлялись, как с такой обаятельной внешностью и довольно милым характером можно до сих пор оставаться одной. Ведь Мари была из тех редких людей, которые каждый день, выходя из квартиры, оставляли все свои переживания и проблемы где-то очень далеко. Она обладала такой заразительной улыбкой, что, проходя мимо невозможно было не улыбнуться ей в ответ. Несмотря на нелегкое детство, она никогда не была обиженной или злой — наоборот, это был человек, настолько влюбленный в жизнь, что порой можно было сойти с ума рядом с этой заводной, веселой и бесконечно оптимистической девушкой.
— Если коротко, то я познакомилась со своим новым соседом, — Ирэн обвела взглядом лица подруг и засмеялась, настолько они были разочарованы. — Но самое главное, как я это сделала.
— И как же? — предвкушая интересный рассказ, подначивали ее подруги.
— Вообщем, поставив машину на стоянке перед домом, я под дождем, с сумками в каждой руке и папками с бумагами под мышками, побежала к подъезду по бетонным плитам. Ну, вы знаете, что ведут от стоянки прямо к подъезду.
— Да, знаем. Я на этих твоих плитах уже два каблука сломала, — пожаловалась Мари.
— Точно, по ним родимым. Ну вот, бегу я под дождем, без зонта, смотрю себе под ноги, чтоб не попасть в яму и …
— Падаешь?
— Мари, заткнись. — И в Мари полетела подушка, от которой она легко уклонилась не смотря на свою комплекцию.
— Нет, не падаю. А сталкиваюсь с парнем.
— И падаешь?
— Мари!! — и в нее летят уже две подушки.
— Не-а, я его уронила.
— Ты что сделала?
— Ну, он попытался отступить в сторону и при этом не уронить меня и оступился на плитах.
— И как он?
— Ну как, сел в лужу, а я собираю папки с бумагами, пока они не намокли и ругаюсь на чем свет стоит. И тут слышу: «Я, конечно, извиняюсь, но не могли бы вы дать мне подняться». Я пока топталась и собирала папки, наступила каблуком ему на штанину, и он не мог подняться, а еще я держалась за него, чтоб не упасть, а он все время молча сидел в луже.
Девчонки уже откровенно начали хихикать.
— Ты, наверно, хотела, чтоб у него не только брюки промокли, но и трусы, — после этих слов Мари, девчонки попадали на подушки и уже смеялись в голос.
— Не могу сказать точно, что я в тот момент хотела и думала, но промок он основательно. Я, конечно, извинилась, все как положено. Он поднялся и, взяв меня под руку, повел в подъезд.
— Ага, чтоб там без свидетелей придушить, — прокомментировала Мари.
— Мы вместе сели в лифт, — проигнорировала выпад подруги Ирэн, — и доехали до нашего этажа. Тут и выяснилось, что он мой сосед с квартиры напротив.
— И какой он?
— Какой? Мокрый, грязный, злой. Вся одежда, волосы и лицо забрызганы грязью.
— Ты что его еще и попинала там. А лицо почему в грязи?
— Я когда грязь с папок стряхивала, то на него попало.
— Ну, ты и добрая.
Стаурус лежа на диване с закинутыми за голову руками и закрытыми глазами, улыбнулся. Ирэн так интересно и смешно рассказывала про их знакомство, пытаясь скрыть, как эта встреча ее взволновала.
— Ну, ты молодец!!
— Ага, молодец, особенно когда я его пригласила к себе брюки почистить.
— Что сделать? Брюки почистить??? Ой, не могу. Держите меня. Другие девушки приглашают на чай-кофе, а ты сразу так кардинально. Он, наверно, испугался.
— Не похоже, чтоб испугался, скорее это его тоже развеселило. А что мне оставалось делать? Уронила в лужу, заставила промокнуть до костей, обляпала грязью с ног до головы, еще и обматерила, — девчонки уже плакали от смеха.
— Да, Ирэн, умеешь ты веселиться.
— Точно, за это надо выпить. Тост — за способность видеть смешное в любых ситуациях.
Девушки замолчали, и какое-то время Стаурус их не слышал.
— Ленка, колись, откуда такое вкусное вино взяла, не поверю, что купила. — Ирэн с сожалением покрутила в руках пустую бутылку. — Ну почему все хорошее и вкусное так быстро заканчивается.
— Бутылку я выиграла сегодня у одного бизнесмена. Он считал, что сила удара и скорость полета теннисного мяча у него будет больше и дальше, чем у меня. Не, ну почему мужики так самоуверенны и упрямы. Я занимаюсь теннисом с пяти лет и по шесть — восемь часов в день, а он так время от времени. Вот, поэтому мы пьем это вкусное вино, а он кусает локти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
