В-третьих, да, Сталин выезжал только один раз, а Гитлер, как угорелый, мотался по фронтам, поучал, распекал, приказывал… И каков результат? Он давно рассекречен, мил-друг Алёша. Позвоните мне, я скажу…
Нельзя вам, товарищ Пивоваров, заниматься таким страшным делом, как война. Моя однокурсница Юлия Друнина писала:
Я только раз видала рукопашный.
Раз наяву. И тысячи — во сне!
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
А что видели вы, кроме своей кучи сплетен, мерзостей и злобы? Потому вам и не страшно состряпать гнусный фильм о войне.
Окончание следует
Александр Твардовский Я УБИТ ПОДО РЖЕВОМ
Историю нашей страны берутся переписывать люди, в душе у которых нет ничего святого. Александр Пивоваров, рекламируя свой фильм, продолжает заявлять, что сражение подо Ржевом — «тайна» Великой Отечественной войны, правда о которой долгие годы тщательно скрывалась от народа. К сожалению, сегодня, когда Пивоваровы и Ко правят бал, приходится снова и снова напоминать соотечественникам, казалось бы, очевидные и бесспорные истины. Например, стихами великого русского поэта, до сих пор заслуженно входящими в школьную программу по русской литературе.
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,-
Точно в пропасть с обрыва -
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;
Я — где крик петушиный
На заре по росе;
Я — где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;
Где травинку к травинке
Речка травы прядет, -
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.
Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?
Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому — как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она — спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые.
Нам — отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, -
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье -
Эта кара страшна.
Это грозное право
Нам навеки дано, -
И за нами оно -
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.
Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.
Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!
Может быть… Да исполнится
Слово клятвы святой! -
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, -
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.
Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос ваш мыслимый.
Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, -
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?
В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли. чужая,
Вся в цветах иль в снегу…
Я вам жизнь завещаю, -
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, счастье свое -
В память воина-брата,
Что погиб за нее.
1945-1946
Андрей Фурсов КРИЗИС-МАТРЁШКА Демонтаж капитализма и конец Эпохи Пирамид
ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС, начавшийся в 2007 г. в США и сегодня охвативший по сути весь мир, часто сравнивают с кризисом 1929-1933 гг. Последний, в свою очередь, был финальной фазой затяжного кризиса 1873-1933 гг. Кстати, с этим длительным кризисом, эпоху которого голландский историк Я. Ромейн назвал "водоразделом", нередко сравнивают кризисную хронозону, начавшуюся в 1970-е, а ещё точнее — в 1973 г. и продолжающуюся до сих пор. Кризис "водораздела" 1873-1933 гг. был временем "пересдачи карт социальной игры" (Ф. Бродель), "пересдачи Карт Истории", и те, кто ухватил главные козыри, оказались "на коне" вплоть до новой пересдачи, начавшейся в 1970-е годы. Более того, у них неплохие шансы в новую эпоху добавить к старым козырям новые. Так сказать, "деньги к деньгам". Впрочем, может оказаться и "пепел к пеплу" — это как Бог бросит кости.
Значение кризиса 1873-1933 гг. неоспоримо. Именно тогда сформировались основные субъекты (игроки, агенты) ХХ века: финансовый капитал, его брат-враг революционное социалистическое движение, спецслужбы, организованная преступность; именно тогда сформировались основные противоречия, которые пришлось разрубать ХХ веку: британско-немецкие, американо-британские, немецко-русские; именно тогда была определена философская и научная повестка дня ХХ в., рухнули последние империи Старого Порядка, который буржуазия ломала с конца XVIII в., оформились государственно-монополистический капитализм (ГМК), коммунизм — системный антикапитализм, фашизм, национал-социализм и национально-освободительное движение. И, тем не менее, более правильным представляется сравнивать "водораздельный" кризис конца ХХ — начала XXI в. не с "ромейновским", а с кризисом 1490-1560-х годов, кризисом намного более масштабным, чем таковой 1870-1930-х годов, а главное — системным.
"Ромейновский" кризис был структурным, то был переход от одной структуры капсистемы к другой, тогда как в конце XV — начале XVI в. рождалась сама капсистема, возникали её базовые институты: рынок, государство, политика и др. Т.е. возникало то, что слабеет, тает и отмирает в условиях кризиса конца ХХ — начала XXI в., одним из эпизодов которого является финансово-экономический кризис, стартовавший в 2007 г. Выходит, "водораздельный" кризис конца ХХ — начала XXI в. — системный и знаменует кризис и конец капитализма как системы? Скажу сразу — да, это конец капсистемы, причём процесс этот происходит не только стихийно. Он также является результатом сознательных действий верхушки мирового капиталистического класса, нескольких сот (максимум тысячи — полутора) семей, "властелинов колец" капиталистического Мордора, которые демонтируют капитализм в своих собственных интересах — интересах сохранения власти, привилегий и богатств. Но прежде чем разбирать этот вопрос, взглянем на другие системные кризисы — это необходимо для лучшего понимания того кризиса, в котором мы живём и который, подобно водовороту, способен унести нас в Мальстрём Истории.
