Он пожал ее руку и отпустил настолько быстро, насколько это позволяли правила этикета.
— Какой сюрприз! — Рону вовсе не хотелось выслушивать ее жалобы, но надежда на то, что Ребекка зашла просто пообедать, была невелика.
— Я и рассчитывала захватить тебя врасплох. Полагаю, сюрприз приятный? — Ребекка приблизила к нему лицо, и Рон почувствовал запах виски. Наверное, успела угоститься своим любимым «Чивас ригал»[3]. — Мне необходимо поговорить с тобой. Хочу попросить об одолжении. В конце концов, мы же…
— Ребекка…
Она подняла руку, не давая ему закончить.
— Черт бы тебя побрал, Ронни. Ты можешь выкроить для меня всего пять минут? Я, конечно, знаю, сколь ценно твое время…
Его чуть не передернуло от того, что Ребекка обратилась к нему, как к близкому другу, но обстановка не позволяла дать ей отповедь. Рон кивнул.
— Пять минут.
Уже не заботясь о том, как это выглядит со стороны, Рон взял Ребекку за локоть, провел на кухню и, лишь оказавшись за дверью, остановился и повернул гостью лицом к себе. Конечно, не самое лучшее место для беседы, но здесь, по крайней мере, на них не пялились клиенты. Виктор, колдовавший у плиты, на мгновение поднял голову и с любопытством взглянул на босса, но тут же занялся своим делом. Остальные повара, если что-то и заметили, то не подали виду.
— Что тебе нужно? — напрямик спросил Рон.
Ребекка вздрогнула и обиженно надула губы.
— Ронни, ты меня удивляешь. Я всего лишь хочу поговорить с тобой, а ты ведешь себя так грубо, так… — она замешкалась, подбирая слово, — так неделикатно.
— Я не груб, — сердито возразил Рон, понимая, что не прав. — Просто не вижу смысла повторять то, что уже сказал Питеру. Мне ни к чему твое ток-шоу. Это не мой стиль, и тебе это известно.
То ли ему показалось, то ли в улыбке Ребекки действительно промелькнуло что-то злобное?
— Я хочу, чтобы ты передумал.
— Ничего личного, Ребекка, — сказал он, стараясь быть по возможности вежливее.
Она подалась к нему и лукаво опустила ресницы. Зная все ее повадки, Рон приготовился к отражению фланговой атаки.
— Нет, Ронни, это личное, — промурлыкала Ребекка, надвигаясь на него грудью.
— Ошибаешься. — Он перевел дыхание. — Послушай, тебе отлично известно, что я не выступаю в ток-шоу.
— Сделай это для меня, — прошептала она, обнимая его за шею и глядя прямо в глаза. — Ты ведь меня бросил, помнишь? Не кажется ли тебе, что за тобой небольшой должок?
Рон замер. Проклятье! Когда-то ему действительно нравилась эта женщина, нравилась настолько, что он даже встречался с ней. Но сейчас, когда она откровенно разыгрывала перед ним сцену обольщения, ему стало противно. Есть женщины, готовые на все ради достижения своих целей, однако и ним эти фокусы не пройдут.
— Ребекка… — Рон попытался отступить, но уперся спиной в стену.
— Ради нашего прошлого, — наступала Ребекка, прижимаясь к нему всем телом.
В следующее мгновение ее губы прильнули к губам Рона в жарком поцелуе. Красивая женщина, знающая толк в постельных забавах, но Рон не почувствовал даже намека на желание, а лишь нечто похожее на жалость — как же, должно быть, унизительно настойчиво навязываться мужчине.
Рон осторожно отстранился, хотя внутренний голос, точнее голосок, призывал воспользоваться ситуацией. Вероятно, Ребекка действительно попала в тяжелое положение, если пошла на отчаянные меры. Ничего страшного не случилось бы, согласись он на участие в дурацком ток-шоу, но Рон не собирался идти на компромисс, жертвуя своими принципами. Ни ради Ребекки, ни ради кого бы то ни было другого.
— Иди домой.
Она вцепилась в него, и Рону пришлось применить силу, чтобы выставить ее за дверь. Но и оказавшись в зале, Ребекка не унялась, и они едва не упали, когда Рон попытался разжать ее пальцы.
— Послушай, Ребекка… — Рон поднял голову и застыл, не веря своим глазам.
Прямо перед ним, за спиной Ребекки, стояла другая женщина. Та, которую он любил. Та, на которой он хотел жениться. Та, которая предала его. Та, от взгляда на которую у него закипала кровь.
— Привет, Рон, — сказала Клэр. — Надеюсь, ты сможешь уделить мне немного времени.
Клэр видела, как изменилось выражение лица Рона. Ему понадобилось, однако, не более двух-трех секунд, чтобы взять себя в руки и сдержанно, даже, пожалуй, резко попрощаться с женщиной, которую он назвал Ребеккой. Потом он повернулся и спокойно, словно и не испытывал никаких эмоций, повел Клэр к отдельно стоящему столику. Она чувствовала его пальцы на своей талии, знакомое прикосновение, вызвавшее полузабытый озноб.
В этот поздний час ресторан почти опустел. Клэр отметила, что за прошедшие шесть лет в нем почти ничего не изменилось. Та же атмосфера не бьющей в глаза элегантности, создать которую стремился Рон, та же ненавязчивая музыка, и, кажется, даже тот же особый аромат, доносящийся с кухни.
Конечно, ее немного страшило предстоящее нелегкое объяснение с Роном, но в то же время Клэр гордилась своей сдержанностью и невозмутимостью, блестяще проявившимися в трудной ситуации. Ни один мускул не дрогнул на ее лице даже тогда, когда явно домогавшаяся Рона красотка едва не повалила его на пол!
Собираясь в ресторан, Клэр знала, что свидание с владельцем «Касабланки» будет нелегким испытанием, но никак не ожидала укола ревности, вызванного случайно увиденной сценой. Разумеется, Рон может обниматься с кем угодно. Но ее собственная болезненная реакция причиняла ей дискомфорт.
В конце концов, напомнила себе Клэр, я приехала в Англию не для того, чтобы возобновлять прежние отношения, а по делу. Отношения закончились шесть лет назад. Все, что было между нами, давно исчезло. Меня не должно волновать, с кем и как он развлекается.
И все же, надо признать, ей доставило немалое удовольствие видеть, как расширились его глаза и отвисла челюсть. Она не забыла Рона, не забыла ничего, ни малейшей детали, но всегда боялась, что ему удастся выбросить ее из головы. Наверное, для Клэр стало бы большим ударом, если бы Рон не узнал ее или воспринял бы ее появление с полным равнодушием.
Этого не случилось. Он узнал ее. И его глаза затуманились не только желанием, но и злостью. Клэр ясно увидела это, и ее сердце дрогнуло. Как же, должно быть, сильна была обида, если боль от нее не затихла до сих пор!
Но Рон сумел взять себя в руки. Когда он, поцеловав на прощание свою подружку — в том, что Ребекка его подружка, Клэр не сомневалась, — повернулся к гостье, его лицо не выражало ничего, кроме профессионального интереса.
Они подошли к столику у окна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
