уже ворвалась часть моего отряда «Морал».
– Ох е, да их тут дюжина! – послышался тонкий голос Свистка – нашего мелкого. Он первым подскочил ко мне, оббежав «официантов». – Командир, чего не позвали?! Серьезно ранены?
– Так, царапина, – отмахнулся я, держась за бок. Даже не заметил в горячке, как меня чем-то полоснули. – Проверьте остальные помещения, обыщите каждый угол.
– Есть!
Вряд ли Халла хранил эйфорию прямо тут, но кто его знает.
– Парни, я на детокс. Протокол повторять не буду, сами знаете.
– Принято!
Я надел маску, накинул капюшон и двинул к выходу. Почти вывалился на улицу, схватившись за дверь. Заштормило так заштормило, но свежий воздух прибавил бодрости. Солнце давно село, а звезды скрылись за тучами, поэтому небо рассекали только огни подвесных электричек вдалеке. Было прохладно, но правую руку до сих пор обдавало жаром. Удовольствие поднялось, однако час расплаты был близок. Я уже чувствовал боль и тошноту. Порез на боку пульсировал. Видимо, хорошо задело.
Парни все еще болтали по рации, мешая оценивать обстановку. Я вынул наушник из левого уха и, спустя двадцать мучительных ступеней, оказался на поверхности. Невдалеке люди спокойно гуляли по проспекту, не подозревая о потасовке в баре. Мы сработали чисто.
«Стрела, это Маска. Подъезжай к черному ходу. Прием».
«Парсек».
Парсек на языке Стрелы – это не астрономическая единица, а пара секунд.
Почти в тот же миг темноту проулка – фонари мы на время отключили – прорезал свет фар синего электрофургона с надписью «Из рук в руки», который вел Стрела. Из нашей компании он единственный был с четвертого уровня и днем работал на этом самом фургоне. Развозил на нем бывшие в употреблении, но еще вполне годные вещи из верхних районов в нижние.
Когда-то Стрела был десятником и моим напарником. Но потом ему раздробило ноги так, что при всех достижениях медицины нормально не собрали. Стрела не отчаялся и научился в совершенстве водить любой транспорт, всегда мог подбросить куда угодно и, если надо, накостылять обидчикам. В прямом смысле. Он надеялся, что скоро изобретут достойные протезы, с помощью которых он сможет легко бегать, но пока они не особо радовали. Впрочем, Рикарда Дубарро над этим работала. И в ее честь фанатеющий Стрела уже второй год ходил бритый на полголовы, носил очки с красными стеклами и ненавидел Орланда Эвкали. Он бы и волосы покрасил в алый, но краска ненатуральных цветов была доступна только верхам. Так что Стреле приходилось довольствоваться природно-рыжим.
– Маска! – взвизгнула Болтушка, когда я открыл дверь. Перед глазами так плыло, что сперва я увидел вместо сидевших внутри Эйны и Шифра два пятна – розовое и темно-зеленое. – Только не говори мне, что у тебя опять интоксикация!
– Да нормально, – сказал я, но в салон меня затаскивали в четыре руки – две горячие и две ледяные.
– Тебя эволюция стороной обошла, или как? – взвинтилась Болтушка. – Ты же обещал сам не лезть, если их будет много!
Розовое пятно постепенно обрело очертания – пучок волнистых светлых волос, две длинные коралловые пряди, обрамляющие лицо. Курносый нос, красные линзы, длинные накладные ресницы, пухлые губы. Розовая футболка с надписью «Я конфетка, но меня не раскусишь», шорты на лямках ей в тон, кроссовки на платформе. С виду – фарфоровая куколка. По натуре – змеюка, каких поискать. Орланд не зря прозвал ее розовым чудовищем.
– Да их была всего дюжина! – ляпнул я и получил затрещину ладошкой с опасно острыми ногтями.
Пока Эйна меня не добила, Шифр – наш аналитик, получивший позывной из-за необычного способа общения, – высунул патлатую голову из толстовки, как черепаха из панциря, стянул с меня маску и приставил к губам бутылку со специфическим запахом антидота. Слава токсикологам, что я еще не помер после таких миссий. Проглотил священного зелья сколько смог и откинулся на спинку сиденья.
У обычных людей таланик работал не так активно, как у меня, и интоксикация наступала гораздо медленней. Таланики вообще нельзя было использовать долго. Особенно это касалось мощных типов, где Рация содержалось больше, чем в других. Точнее говоря, капсула у всех была одна и та же, чтобы не приходилось вырезать и вставлять новую всякий раз, когда менялся уровень, но работа ее зависела от удольмера. Люди с нулевого по пятый вообще не имели права пользоваться талаником, он у них попросту не работал. Я же находился на десятом, так что мой допноситель[9] выделял самое больше количество Рация, но я прибегал к его помощи редко из-за отката. Он становился все сильнее, и я не имел права просто отключиться. Надо было сперва подбодрить ребят.
– Болтушка, ты в этот раз превзошла себя, – сказал я Эйне. – Отлично сработано. Это была лучшая маска за всю историю моих ролей.
– Бармен, правда, ходячий полиграф? – Судя по голосу, наша мастерица гипноза слегка успокоилась.
– Да. Хорошо, что ты сделала глубокое внушение, более слабое он бы просек. Я уверен, что к утру у нас будет Жемчужина.
Я старался говорить бодро, но язык предательски заплетался.
– Маска, у тебя кровь! – взвизгнула Болтушка, увидев темное пятно, проступившее сквозь мою куртку. – Ты почему не сказал, что ранен, болван?!
Ее голос доносился до меня, как из глубины туннеля. Откат вошел в полную силу мгновенно. Голова резко потяжелела, тело обмякло, я безвольно качнулся вперед и нырнул лицом в безразмерную толстовку Шифра, пахшую мятными леденцами, которые он всегда носил в карманах.
* * *
Не знаю, сколько времени я пробыл в отключке, но очнулся уже возле дома, подлатанный во всех смыслах. Судя по идеально-ровным стежкам на мне и на футболке, Шифр постарался. Из Стрелы рукодельник, как из меня домосед, а Болтушки в фургоне не было. Наверняка уже потрошила Халла и его помощников, пытаясь пробить их знаменитую блокировку.
Восточному небу, как и мне, вспороли бок, и оно алело рассветом, перебинтованное облаками у горизонта. Стрела дремал, опустив спинку сиденья, Шифр стоически охранял меня. Он всегда сильно поджимал губы, и мне порой казалось, что рта у него нет вообще. Как, впрочем, и глаз. Они были красивого темно-зеленого цвета, но Шифр прятал их за челкой.
Обычно он сутулился, но сейчас сидел очень прямо – переживал.
– Есть результат? – спросил я. – Жемчужину достали?
Мы гонялись за ней с тех пор, как узнали, что Конгломерат планирует глобальную аферу, завязанную на какой-то важной персоне. Пришлось провести огромную работу, чтобы добраться до Халла и доказать, что он – распространитель эйфории. Иначе мы не смогли бы его накрыть.
«Бш. раб», – написал Шифр на своем
