А в Петербурге события, связанные с исследованиями в Восточном океане, разворачивались следующим образом. 4 мая 1764 г. в Адмиралтейств–коллегию был направлен указ императрицы. В нем говорилось, что «недавно полученные известия из Сибири о преполезном открытии доныне неизвестных разных островов, которое все за плоды употребленного труда и положенного немалого иждивения прошедшей Камчатской экспедиции почесть должно[20]. Но как оное обретение сделано людьми, морского знания и науки не имеющими, которых описания и примечания не столь достаточны, чтобы всю могущую пользу приобрести можно было», то Адмиралтейств–коллегии предлагалось отправить «немедленно туда, по своему рассуждению сколько надобно, офицеров и штурманов, поруча над оными команду старшему, которого бы знание в морской науке и прилежание к оной известно было»[2, с. 293]. Императрица объявила намеченную экспедицию секретной и предписала пока не знакомить с истинными ее целями Сенат.
На другой день Адмиралтейств–коллегия рассмотрела список морских офицеров, представленных для выбора главы экспедиции, и остановилась на кандидатуре командира фрегата капитан–лейтенанта Петра Кузьмича Креницына. 7 мая он явился в Адмиралтейств–коллегию и «всеохотно» согласился возглавить экспедицию. Своим помощником он предложил назначить лейтенанта Михаила Дмитриевича Левашова. Официально новая экспедиция была именована «Комиссией, посланною для описи лесов по рекам Каме и Белой и по впадающим в оныя реки».
Петр Кузьмич Креницын был опытным боевым морским офицером. В 1742 г. четырнадцатилетним подростком его приняли учеником в Морскую академию и через год произвели в гардемарины. В течение 1745–1753 гг. он плавал на кораблях в Балтийском море, принимая участие в проведении описных работ. По окончании академии в мае 1748 г. Креницын был произведен в мичманы, а в ноябре 1751 г. — в унтер–лейтенанты. В марте 1754 г. он был определен в корабельные секретари и два года исполнял обязанности аудитора (секретаря и прокурора) в военном суде, затем продолжил корабельную службу и на корабле «Астрахань» перешел из Архангельска в Кронштадт. В 1757 г. он стал командиром пинка «Кола» (военный транспорт) и был произведен в лейтенанты. С 1760 г. П. К. Креницын — командир бомбардирского корабля «Юпитер» и особо отличился в 1761 г. во время войны с Пруссией при высадке русским флотом десанта у крепости Кольберг (ныне Колобжег).
«По справедливости засвидетельствую, — доносил Адмиралтейств–коллегии 26 октября 1761 г. командующий Кронштадтской эскадрой, в состав которой входил «Юпитер», контр–адмирал С. И. Мордвинов, — о командирах бомбардирских кораблей флота лейтенантах Бабаеве, Норманском и Креницыне и о всей команде их. что во всю их бытность. против города Кольберга, невзирая на прежестокую с четырех разных батарей и из лесу из поставленных пушек пальбу и [на] окружающие неприятельские бомбы и повреждения корпусов своих судов и мачт, в самую близость города и батарей приходили и якори и завозы свои так близко к батареям завозили, что по шлюпкам их с тех батарей всегда картечами палили, и со всякой ревностию. как днем, так и ночью старались неприятеля разорить» [7, с. 111].
В апреле 1762 г. способного и храброго офицера произвели в капитан–лейтенанты и назначили командиром 32 пушечного фрегата «Россия», а в 1763 г. — командиром фрегата «Ульриксдаль». В мае 1764 г. с назначением начальником «секретной» экспедиции его произвели в капитаны 2-го ранга.
Его помощник по экспедиции М. Д. Левашев в 1751 г. в возрасте 12 лет был принят учеником в Морскую академию, а через два года его перевели кадетом во вновь организованный Морской шляхетный кадетский корпус. В 1755–1762 гг. он плавал на кораблях Балтийского флота, в 1757 г. был произведен в гардемарины, а через год по окончании корпуса выпущен на флот мичманом. После участия в Кольбергской операции в ходе войны с Пруссией, во время которой молодой мичман проявил себя с лучшей стороны, он был произведен в унтер–лейтенанты, а еще через два года в лейтенанты. С назначением помощником начальника «секретной» экспедиции ему присвоили чин капитан- лейтенанта. Как видим, в «секретную» экспедицию назначили лучших офицеров флота.
В мае 1764 г. Ломоносов представил императрице вторую полярную карту, на которой были в определенной мере отображены новые сведения об Алеутских островах, собранные промышленниками. Но «новообретенные» острова были расположены на ней в соответствии с соображениями, изложенными Ломоносовым в «Прибавлении втором».
28 мая императрица послала сибирскому губернатору Чичерину указ о содействии и финансировании экспедиции Креницына. В указе было сказано: «Повелеваем вам на то употреблять из первых поступивших денег сколько потребно, присылая для известия оным счет в Адмиралтейскую коллегию». На снаряжение экспедиции были отпущены значительные для того времени средства — 100 837 рублей [7, с. 114]. Императрица передалалично графу И. Г. Чернышеву золотые часы особой, с секундами конструкции, для Креницына и Левашева. И в дальнейшем она лично интересовалась ходом экспедиции. По поводу экспедиции она осенью 1765 г. писала Чичерину: «С нетерпением ожидаю, что далее произойдет» [7, с. 115].
Адмиралтейств–коллегия подготовила для экспедиции секретную инструкцию, которую в запечатанном виде передала Креницыну. Содержание инструкции Чичерин в Тобольске должен был объявить Креницыну, вскрыв пакет.
Согласно инструкции, из Тобольска Креницын со своими спутниками должны были направиться на Камчатку, а далее плыть в качестве пассажиров на судах промышленников, следовавших на промыслы к Алеутским островам. В плавании морякам команды Креницына следовало вести «во всех путях счисления, и всех приключений наблюдения, и примечания подлежащих к описи окрестностей».
«В те же журналы[21] вносить должно, ежели увидят, как на сухом пути, так и на воде, каких зверей, положение мест, леса, птиц и рыб, которые с находящимися в России сходства не имеют, или в чем‑нибудь сходствуют, и в чем именно разнятся, и прочее, подлежащее для куриозности и известия».
Моряки экспедиции должны были «записывать же состояние народов, то есть, как которой зовут; с каким оной сходствует; какое платье и обряд около себя имеют; как домовно живут; какую пищу употребляют; какие промыслы имеют; какое богослужение отправляют; есть ли хлебородие и хлебопашество, и сколько велико; какой скот и дворовые птицы, кроме дичи; также их обхождение; стараясь, сколько возможно допустить и чем возможно же будет, снимать рисунки.
Если же случай допустит быть на островах, леса имеющих, то примечать, какого те леса роду; и буде найдут супротив российских отличные, то пробовать из доброты; и несколько на пробу также и семян их брать. Если же найдутся какие металлы, то по нескольку из них брать же и с журналами присылать в Коллегию» [2, с. 295].
На Камчатке Креницыну предлагалось взять себе в проводники казака Савина Пономарева, лучше всего «плыть от о. Медного прямо к о. Умнаку, курсами, тому Пономареву и прочим его товарищам знаемыми; и стараться всячески ускорить приход свой к островам Умнаку или Уналашка». Креницын должен был собрать сведения «о всех тех 16 островах, о которых те жители Пономареву сказывали; что лежат они от Умнака и Уналакши к осту или к норд–осту и распространяются далече, как то в репорте того казака в Большерецкую канцелярию и на карте, сочиненной тотемским купцом Петром Шишкиным, объявлено».
У алеутов о. Умнак Креницын должен был «особливо доведываться» об островах «Алахшаке многолюдном», Кадьяке и «Тыгачь–таны или Шугачь–таны», т. е. об островах и землях, лежащих на восток от Умнака. Речь шла уже о неизвестном тогда побережье полуострова Аляска и об островах к югу от него.
В случае зимовки Креницыну было рекомендовано зимовать у того острова, который «лесной, жилой и многолюдной, ловли морских зверей и земляных имеющей» — Алахшаке, т. е. ему рекомендовали разыскивать Большую Землю–Аляску [2, с. 296–297].
Креницыну выдали экстракты из журналов и копии карт экспедиции Беринга и Чирикова в 1741–1742 гг., а также копии карт морей Арктических и карты Петра Шишкина, участника плавания Глотова.
Адмиралтейств–коллегия выдала Креницыну в запечатанном конверте «Секретное прибавление к инструкции», с которым он должен был ознакомиться только «на Камчатке, как будет садиться на суда к отправлению в поход». В этом «Секретном прибавлении» сообщалось об предстоящем отправлении экспедиции «для поиску северо–западного прохода от Шпицбергена в Тихий океан к Камчатке», назывались командиры трех судов. Креницыну сообщали порядок опознания этих судов, условные сигналы, в том числе пушечными и ружейными выстрелами по особому порядку, и пароли.
