мне не с ними. Шагаю еще, в этот момент арш Параваль шумно выдыхает и переворачивается на живот. Единственное, что успеваю сделать я – это подумать, что мне конец, зажмуриться и скрестить руки на груди, защищаясь.
На мое счастье мужчина не просыпается, а мне открываются чудесные виды на широкую мощную спину, подтянутую задницу и длинные крепкие ноги. Тоже неплохо, но я не могу оценить этого, потому как сама не своя от ужаса. Сердце колотится, пот струится по спине, кровь стучит в висках. Разворачиваюсь и поспешно покидаю спальню хозяина. Не особо понимая, что делаю, задвигаю панель. И только услышав тихий щелчок, осознаю, что выдала свой визит. С этой стороны открывающего механизма нет, а значит, завтра утром арш Параваль поймет, что я приходила.
Выдыхаю и призываю себя успокоиться. Иду в ванную, где напряженно думаю, что делать и привожу себя в порядок. К концу ежевечернего ритуала в голову не приходит ничего лучше, чем просто все отрицать. Могла же прислуга задвинуть панель? Могла. Поэтому, если спросит, буду разыгрывать недоумения по поводу его домыслов.
День сегодня выдался тяжелый. Учителя изводили по очереди. Было скучно, а вчерашние страхи по поводу бала вернулись. Поэтому, когда пришли швеи, я сначала обрадовалась, но очень скоро разочаровалась в своих чувствах. Они мучили еще сильнее – получая знания, можно было хотя бы сидеть. Мадам Риса с помощницами же поставили меня в центре комнаты на табурет и больше часа подгоняли платье прямо на мне. С перерывами, конечно, но все же. Платье, правда, вышло чудесное! Любая девушка на моем месте была бы в восторге. Особенно радовало, что, несмотря на фото спутниц арш Параваля в прессе, мой наряд оказался очень закрытым. Не считая спины. А так – подол в пол, вырез горловины лодочкой, и даже рукав длинный. Смотрела в зеркало и чувствовала себя принцессой. Платье швеи увезли заканчивать. А туфли и сумочку оставили. Достала коробки из шкафа, чтобы еще раз полюбоваться. Надеюсь, мистер Хич не зря два дня тиранил меня по поводу походки на каблуках и завтра я умудрюсь не пополнить собой светскую хронику. Наверное, смешные будут заголовки по поводу неуклюжести спутницы наследника арш Паравалей.
9
Дэвина
Осталось всего минут двадцать до того момента, как я покину спальню вместе с арш Паравалем. Нервы на пределе. Эмма смотрит на меня не очень понятным взглядом. Ожидала от нее какого-то одобрения или поддержки, но она молчит. Кручу на пальце семейный перстень и решаюсь сама задать вопрос:
– Что-то не так? Почему ты так смотришь?
– Все так, – отвечает, грустно улыбаясь. – Ты очень красивая, просто воспоминания вдруг нахлынули.
В голове моментально всплывают все ее странные взгляды, точные подробные советы и постоянное чувство, что часто не договаривает. Я так взвинчена, что забываю об осторожности и спрашиваю в лоб:
– Воспоминания? Эмма, а почему ты хозяев называешь по имени?
Отводит глаза и неловко переступает с ноги на ногу, будто я застала ее за чем-то неприличным.
– Все равно узнаешь, – почти шепчет и смотрит в упор. – Я тоже когда-то была наложницей.
Буквально столбенею на месте не в силах выговорить и слово. Нет, этого просто не может быть!
– Но ты же… гемозависимая, – говорю очевидное.
– Да, но так было не всегда, – добивает она мои познания о мире.
Шокировано смотрю на нее, и в этот момент панель с тихим щелчком отъезжает. Арш Параваль входит и застывает на пороге.
Кэрридан арш Параваль
Сегодняшний бал – необходимость, и это нагоняет тоску. Не люблю подобные мероприятия – ни расслабиться, ни выпить, ни подраться. В общем, весь вечер нужно корчить образцового папочкиного сыночка. И самое забавное тут, что все приглашенные точно знают, что я вовсе не паинька. Еще и разрыв с Карлой. Насколько я изучил эту женщину, просто так не отступится. Значит, сегодня меня ждет минимум двойной прессинг – от нее и ее отца. Возможно, и мои родители присоединятся к этому бесполезному занятию.
С этими унылыми мыслями открываю вход в комнату Дэвины и замираю на пороге. Почему-то все это время я продолжал представлять ее официанткой. Скромное темное платье, строгий пучок на голове и нелепый белоснежный передник. Теперь же увидел перед собой роскошную молодую женщину, которая своей красотой и грацией сегодня попортит кровь не одной гемозависимой красотке. Думаю, лучше вообще не оставлять ее без присмотра. Наши женщины довольно ревнивы и скоры на расправу. Не хочу, чтобы с ней случилось то же, что и с Эммой много лет назад.
То самое малиновое платье смотрится на ее невысокой хрупкой фигурке просто волшебно. Скрыто все, что только можно, но в зеркале я вижу почти полностью открытую спину своей наложницы, и это моментально начинает сводить с ума. Темные густые локоны собраны наверх в причудливую прическу. Это подчеркивает длинную изящную шею и тонкие ключицы, которые едва выглядывают из небольшого выреза. Волосы украшены полураскрытым бутоном пиона, цвет которого прекрасно гармонирует с платьем и делает кожу Дэвины еще более прозрачной и фарфоровой. Девчонка смотрит на меня со смесью страха и любопытства. Неужели ожидает похвалы?
– Дэвина, ты выглядишь потрясающе.
– Спасибо, – пищит она.
– Ты готова? Нам пора выходить.
– Готова.
Берет сумочку с комода и растерянно смотрит на меня. Предлагаю ей руку, которую она послушно берет. И ощущение ее ладошки в моих пальцах кажется таким правильным, единственно правильным.
Садимся в машину, и вдруг я понимаю, что до сих пор не познакомил Дэвину с семьей. Кроме отца ее и не видел никто. Хотя о том, как я бегал за ней целый месяц знают, наверное, все в доме. Хмурюсь, губернаторский прием – не лучшее место для подобного, но буду вынужден представить ее хотя бы маме. Боюсь, реакция матушки может испортить весь вечер не только девчонке, которая от страха и так сама не своя, но и мне.
– Дэвина, – поворачиваюсь к ней и ловлю затравленный взгляд. – Я познакомлю тебя с семьей сегодня. Это стоило бы сделать раньше…
Запнулся на полуслове. Что ей сказать? Чтобы не обращала внимания на их слова и реакции? Абсолютно недопустимо. Она живет в нашем доме и является собственностью семьи, не только моей. Тем более моя мать – Дэвина обязана уважать ее. Как старшую женщину семьи и жену главы.
– Тебе не стоит расстраиваться, если они примут тебя не очень тепло, – все же нашел слова, но не уверен, что те.
– Я не буду расстраиваться. Мой статус не дает
