На деле же Стивен вовсе не был взволнован, лишь удивлен. Он ожидал, судя по описанию дворецкого, увидеть совсем юную легкомысленную девицу с прыгающими кудряшками и розовыми щеками, всю в оборках и кружевах, а перед ним в мерцающем свете фонарей появилась бледная с серьезным выражением лица молодая женщина с высокими скулами, необычайно большими светлыми глазами, коричневыми бровями вразлет и длинными ресницами. Цвет волос определить было трудно, их скрывал капюшон. Никаких кружев и оборок, скромный, но очень удобный коричневый плащ, и когда Стивен протянул руку для пожатия, то невольно подумал о том, что Берлтон был либо помешанным, либо слепым, охарактеризовав свою невесту как прелестную малышку.
Несмотря на сдержанность, она выглядела такой напряженной и испуганной, словно предчувствовала эту ужасную беду, поэтому Стивен решил рассказать все сразу, без обиняков. Так, казалось ему, будет лучше для обоих.
— Мисс Ланкастер, — сказал он, мимоходом представившись, — очень сожалею, но произошел несчастный случай. — И, остро ощущая свою вину, мрачно добавил:
— Вчера лорд Берлтон погиб.
С минуту она ошеломленно смотрела на него, не веря своим ушам.
— Погиб? Его здесь нет?
Стивен ожидал, что она по крайней мере разрыдается или же будет биться в истерике. Ему и в голову не могло прийти, что она холодно пожмет ему руку и с плохо скрываемым изумлением скажет:
— Как печально. Передайте, пожалуйста, мои соболезнования его семье, — после чего повернется и пойдет обратно.
— Мисс Ланкастер… — окликнул ее Стивен, только сейчас сообразив, что она просто в шоке. Но в это время с лебедки одним концом сорвалась грузовая клеть с упаковочными коробками и кто-то крикнул:
— Отойдите! Осторожно!
Увидев, какая опасность угрожает девушке, Стивен бросился ей на помощь, но не успел — от удара клетью Шеридан ничком упала на пирс. Стивен кликнул своих кучеров, склонился над девушкой и перевернул ее на спину. Она была без сознания, и из раны на голове текла кровь.
Глава 8
— Ну как наша пациентка? — спросил доктор Уайткомб, когда дворецкий Уэстморленда ввел его в кабинет графа. Несмотря на бодрый тон, доктор не питал никаких иллюзий относительно ее шансов на выздоровление, впрочем, как и сам Стивен Уэстморленд, который сидел у камина, облокотившись о колени и обхватив голову руками.
— Ничего утешительного, — сказал граф, устало проведя рукой по лицу, прежде чем поднять глаза на врача. — Ни разу не шевельнулась. Горничным приказано все время разговаривать с ней, как вы рекомендовали. Я и сам пробовал, но она не реагирует. Уже третий день в таком состоянии, — дрогнувшим голосом произнес Стивен. — Неужели ничего нельзя сделать?
Доктор оторвал взгляд от измученного лица графа, хотел посоветовать ему отдохнуть, но счел это бесполезным и сказал:
— Я сделал все, что мог, теперь — что Бог даст. Поднимусь, однако, наверх, погляжу на нее.
— Думаю, это бесполезно, — бросил ему вслед его милость.
Оставив без внимания эту вспышку гнева, Хью Уайткомб поднялся по парадной лестнице и повернул налево.
Когда спустя немного доктор вернулся в кабинет, граф сидел в той же позе, зато сам доктор заметно повеселел.
— А не зря я сходил, видимо, у меня голос приятнее, чем у горничных.
Стивен вскинул голову и впился взглядом в лицо врача.
— Вы хотите сказать, что она пришла в себя?
— Да, к ней вернулось сознание, хотя сейчас она снова уснула. Она даже сказала мне несколько слов. Еще вчера ее шансы равнялись нулю, но сегодня появилась надежда, что она выкарабкается, учитывая ее молодость и здоровье. Зато вы, милорд, похожи на призрака, — глядя на измученное, заросшее лицо Стивена, продолжал доктор с фамильярностью, на правах старого друга семьи. — После ужина, если вы, разумеется, пригласите меня к столу, мы могли бы вместе навестить нашу больную, но чтобы она снова не потеряла сознания от вашего вида, вам просто необходимо немного поспать и хорошенько побриться.
— Но мне совсем не хочется спать, — энергично запротестовал Стивен, решительно направился к столу с серебряным подносом и вытащил пробку из стоявшего на нем хрустального графина. — А вот побриться мне действительно необходимо, — сказал он с легкой улыбкой, наполнив два бокала бренди и протягивая один врачу. — За ваше искусство, которое поможет ей выздороветь! — торжественно произнес он, подняв бокал.
— Мое искусство тут ни при чем, скорее это — чудо, — ответил доктор, даже не пригубив бокал.
— В таком случае — за чудесное исцеление. — Стивен поднес бокал ко рту, но не сделал и глотка, потому что Уайткомб отверг и второй тост.
— Я… не говорил, что она поправляется, Стивен, — возразил доктор, покачав головой. — Я лишь сказал, что к ней вернулось сознание и она в состоянии разговаривать.
Уловив сомнение в голосе Уайткомба, Стивен пристально посмотрел на него, и доктор, вздохнув, пояснил:
— Я хотел поговорить с вами после того, как вы отдохнете, но раз вы настаиваете… дело в том, что если даже она и выздоровеет, чего я пока обещать не могу, остается еще одна проблема. Осложнение. Возможно, это явление временное. Но кто знает!
— Какого черта вы тянете!
— Стивен, у нее амнезия.
— Что-что?!
— Она ничего не помнит. Не знает, кто она и как очутилась в Англии. Даже свое имя забыла.
Глава 9
Взявшись за узорчатую медную ручку двери, доктор Уайткомб помедлил, прежде чем войти к своей пациентке, повернулся к Стивену и, понизив голос, дал последние указания:
— Ранения головы характерны непредсказуемыми последствиями. Пусть вас не тревожит, если она не вспомнит, что разговаривала со мной в это утро. В то же время не исключено, что память у нее полностью восстановилась. Вчера я беседовал с коллегой, специалистом по черепно-мозговым травмам, и мы пришли к заключению, что лауданум следует отменить, какой бы сильной ни была головная боль. Это обезболивающее дает снотворный эффект, а нашей пациентке необходимо бодрствовать и разговаривать.
Стивен кивнул, и Уайткомб продолжал:
— Утром она очень разволновалась из-за того, что не могла ничего вспомнить, так что ни при каких обстоятельствах не говорите и не делайте ничего, что могло бы усилить волнение. Постарайтесь успокоить ее и отдайте соответствующие распоряжения слугам. Как я уже говорил, черепные травмы очень опасны и приводят к самым неожиданным последствиям, а мы не хотим ее потерять. — Высказав все, что считал нужным, доктор наконец повернул ручку.
— Шеридан почувствовала, что кто-то вошел в затемненную комнату, где она то засыпала, то просыпалась и плыла среди тумана, не испытывая ни волнения, ни страха, лишь какое-то смятение. Это блаженное состояние давало ей желанный покой и уводило прочь от всех сомнений, таившихся где-то в самой глубине сознания.
