Читаем без скачивания Даун - Михаил Ремер

– Но Костя не может быть один столько времени! – чуть слышно отвечает мама.

– Тогда бери его с собой в клинику, – ворчит в ответ папа. – Ты же сама говорила, что там есть детская комната, где за ним присмотрит нянечка.

– Я не могу. У меня такое ощущение, что он все чувствует. Мне кажется, что он понимает все, что происходит. Ему будет больно, если он увидит меня после процедур.

– Не говори глупостей, – гремит папа. – Сомневаюсь, что он вообще может чувствовать. И вообще, временами я не понимаю, как позволил тебе оставить его. Он же даун!

– Он мой сын, – чуть слышно отвечает мама. – И твой, между прочим, тоже.

– Мой сын заканчивает престижный университет. Мой сын – подающий большие надежды менеджер. Мой сын, в конце концов, говорить умеет! – Папа уже не просто громко говорит. Он кричит.

– Костя услышит. Говори потише.

– И пусть слышит! Я устал от того, что ты нянчишься с восемнадцатилетним дылдой, как с младенцем. Было бы гораздо лучше, если бы ты продолжала юридическую практику. Ведь тебе тогда говорили все: это твое! Из тебя получится блестящий юрист. До сих пор моя фирма без юриста обходится. Ты всю его работу выполняешь. Ты! Да это твое, пойми же ты наконец. Твое! Блестящий юрист, профессионал своего дела! А что вместо этого? Сидишь, как наседка на яйцах, с Константином. Ради чего ты пожертвовала карьерой?

– Ради кого, – поправила его мама.

– Нет, именно ради чего.

– Если мы с Костей тебя утомляем, так и скажи. Мы найдем способ прожить одни.

– Хорошо, хорошо, – сразу стихает папа, – не будем ссориться. Просто. почему бы тебе не подумать о том, чтобы отдать его в интернат? Хотя бы на какое-то время. Тогда ты смогла бы уделять больше времени лечению и процедурам, побольше думать о своем здоровье.

– Давай не будем начинать это снова, – как-то резко ответила мама. Так резко, что мурашки бегут по спине. – Костя – мой сын и твой тоже. И жить он будет с нами. Или директору по развитию не по карману содержать своего же ребенка?

– Ты права, дорогая, – как-то неуверенно бормочет папа. – Я просто завелся.

– Нет, ты не просто завелся, ты облил грязью собственного сына и меня заодно. Ты вел себя. Ты был как трус.

– Но я действительно беспокоюсь, – шепчет папа.

– И поэтому ищешь крайних?

– Я хочу как лучше.

– Тогда не веди себя так, как ты вел только что. Никогда! Борис, так будет лучше.

Признаться, я мало что понял из этого разговора. Сначала мне показалось, что папа – плохой. Он кричит на маму. Но потом мне стало его жаль. Он боится. Но папы ведь не боятся. Никогда. Даже в бассейне! Там жутко глубоко. Там невозможно нащупать под ногами землю. Но папа не боится туда заплывать! А я боюсь. Я плаваю там, где мелко. И только с надувными штучками на руках. Но я – не папа. Мне бояться можно.

А еще я понял, что произошло что-то ужасное. Я оказался прав.

Мама

Столько лет прошло – и вот он снова за свое. Вместо того чтобы поддержать, начинает ныть о том, как ему тяжело тащить на себе всю нашу семью. Боже мой, до чего же я устала! Когда Костик заговорил, я поверила: все наладится. Не может быть, чтобы такой живой ребенок навсегда остался недоразвитым. Все мы: я, мама, Борис, даже Сережа с утроенной энергией бросились заниматься с Костей. Две недели мы резали, клеили, рисовали, писали новые картинки. Носились по магазинам и библиотекам в поисках литературы по обучению детей. Мы верили, что все обойдется. Но.

Две, три недели, месяц, другой, третий. Костя так и не выучил ни одного нового слова. Да, он различал картинки. Он смеялся, плакал, бормотал свои «баба, мама, папа, гуля», но не говорил. Сначала скис муж. Он снова начал бурчать о том, что надо сдать его в интернат. И это после всего, что было сделано? Да как у него язык повернулся сказать такое? О своем сыне! Потом он еще часто говорил это, но это было потом. Я уже научилась не обращать внимания на его нытье. Но тогда. Я взяла детей и на месяц уехала к маме. Я не хотела никого видеть. Вообще.

Наверное, я бы скисла, если бы не мама. И не Михалыч с женой. Их сын давно уехал в город. Любимый сын. Поздний сын. Он уехал и больше не вернулся. С тех пор они жили одни. Они с радостью бросились помогать нам с Костиком. Земной поклон этим людям. Если бы не они, вряд ли бы во мне вообще вера в людей осталась хоть какая-то. Добрые старики. Они приезжали к нам на старом рыжем мотоцикле. Всегда привозили гостинцы. Они вернули нас к жизни.

Потом приехал Борис. Я простила, а он смирился.

Прошло одиннадцать лет. Мы два раза в год ездили в деревню всей семьей. Всегда к нам погостить приезжали Михалыч с женой. Потом с нами связался их сын. Оказывается, он стал важным человеком. Попросил передать посылку родителям. Мы, конечно, согласились. Мы полюбили этих стариков. Борис уехал в какой-то офис, за подарком, где ему и сделали предложение возглавить компанию. Все шло, все менялось. Мне казалось, что прошлое уже никогда не навалится на меня своей тяжесть.

И вот теперь, спустя столько лет, мужа снова прорвало. Нет, конечно, приятно, что он беспокоится о моем здоровье. Значит, для него я что-то еще значу. Хоть как жилетка, в которую можно поплакаться. Но почему он не признает Костю? Почему?

Костик

На следующий день к нам в квартиру пришла немолодая женщина.

– Знакомьтесь, это Костя. Вам нужно будет проводить с ним время до вечера. Часов семь в день, пока я не вернусь.

Женщина кивнула головой. Это ее обряд. Я это понял сразу, как только увидел ее. Нет, она хорошая. Я чувствую. Хорошая, но для нее это все – обряд. Точно так же, как для папы просмотр телевизора.

– Как нас зовут? – улыбнулась она мне.

– Он не может говорить, – вставил папа.

– Я могу. Могу. Просто вы не можете понять меня!

– Его зовут Костя, – виновато добавила мама. – Константин. Но вы не переживайте, Татьяна Валерьевна, он все понимает.

– Славно, – кивнула она головой.

Думаю, мы с ней подружимся. Она хорошая, хоть и выполняет свой обряд.

Татьяна Валерьевна

Впервые пришлось сидеть с дауном. Обычно все с младенцами, пока мамки на работе. Впервые, а уже, слава богу, лет десять, как сиделкой работаю.

И семья приличная. Отец так вообще из директоров. А вот на тебе – ребенок не уродился. Согрешили, видать, где-то. Мне, понятно, всего не рассказывают, но, сдается, беда какая-то случилась. Иначе зачем меня нанять решили? Им бы в церковь-то сходить, покаяться, а не о себе думать. Ведь не зря у них одно на другое накладывается. Сначала сын – даун, теперь вот еще что-то стряслось. Бог, Он просто так не наказывает.

И не в отпуск мамка собирается. Если в отпуск кто едет – недели на две нанимают. А тут на тебе, почти на три месяца! Да не мое это дело. Заплатят хорошо – и на том слава богу! А в церковь-то сводить – свожу обязательно.

Мир опустел. Раньше он был наполнен маминой любовью. А еще к нам раньше приходила Оля. Теперь мама дома бывает редко. Она ходит на прием к тому самому бородатому дядьке в белом халате. К тому, который говорит не то, что чувствует. Приходит она поздно и очень напряженная. Конечно, не показывает вида, но я-то чувствую, что ей нехорошо. А еще ей страшно. Мама боится, но не за себя – за меня. Это я тоже чувствую. Но зачем ей переживать за меня? Со мной все в порядке. Мне только плохо оттого, что в мире стало меньше любви. Раньше меня любили мама и Оля. Но теперь. Мама почти не появляется дома. Оля больше не приходит. Ни к Сереже, ни ко мне. Мир стал холодным. Мир стал пустым. Мир стал страшным.

Теперь на прогулки меня водит няня. Она отводит меня подальше вглубь сквера и начинает со мной играть. Она знает мою тайну, хоть и не понимает ее. Нянечка увидела мой оранжевый мячик и теперь на каждую прогулку берет его с собой.

– Смотри, Костя, какой у нас славный мячик! – кидает она его мне.

Мячик отскакивает от земли и прыгает ко мне.

– Костик, мячик надо ловить, иначе он ускачет прочь, и ты останешься ни с чем!

«Мячик надо ловить. Мячик надо ловить!» – кружится у меня в голове. Поймаешь, и все изменится. Поймать! Нельзя оставаться ни с чем! Я хватаю его!

Я стою и жду, когда же что-то произойдет. Но ничего не меняется. Тогда я несу его назад няне.

– Киньте еще раз! Пожалуйста! Мне нужно поймать его. Мне нужно все изменить! – кричу я ей, но она не понимает. Ей просто кажется, что мне нравится эта игра.

– Молодец, Костя! А теперь кидай мне его.

Я смотрю на мяч. Я не верю! Я поймал мячик, но ничего не изменилось. Я снова ловлю его. Снова пытаюсь все исправить. Мне кажется – еще чуть-чуть! Стоит только как следует постараться! Но почему-то ничего не выходит! Я смотрю на мячик. Он же мой друг! Но он ничего не хочет мне сказать.

– Кидай, или ты не хочешь, чтобы тетя Таня тоже поиграла? – зовет нянечка. Хорошо. Я попробую еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока мне не удастся задуманное!

Я понимаю, что этот мяч – совсем не тот, что приходит ко мне. Я понимаю, что он вряд ли поможет. Но я все равно стараюсь! Мне почему-то кажется, что сегодня я становлюсь ближе к разгадке своей тайны.